Только из-за нее Пит совершал пробежки по окнам в ту ночь. Впервые заметив её в 1:00, он почти не обращал внимания на другие окна и несколько минут глядел на нее, страстно желая, чтобы она встала с кресла и обернулась. Но она этого так и не сделала, во всяком случае, не тогда, когда он наблюдал. И когда он совершал пробежку в два часа ночи, её окно было тёмным.
Он всё равно заглянул внутрь, но ничего не увидел.
Должно быть, она уже легла спать.
Ему её не хватало.
Он подумал: «Блин!»
Он подумал: «Это, черт возьми, нечестно!».
На обратном пути в приёмную он чуть не споткнулся о черную кошку, которая в последнее время болталась вокруг мотеля. Он попытался поддеть её ногой, однако та дала деру, так что его ботинок только задел её зад. Он бросил в нее камень, но промахнулся.
Он пинком распахнул стеклянную дверь приёмной. Пнул ногой переднюю часть регистрационной стойки.
«Если бы у тебя была хоть капля мужества, — подумал он, — ты бы выбил дверь этой малышки и овладел ею».
Возможно, ей это даже понравится. В такую сладкую, благоухающую ночь, как эта, она должна быть возбуждена.
Правда, на карточке написано, что она с мужем.
«Ну и что? Размозжи ему голову, а потом прижми её к ногтю».
Пит оживился, представив себе это.
Он сидел за стойкой и предавался своим фантазиям. Как она будет выглядеть обнаженной. Что она будет чувствовать. Что он сделает с ней. Что он заставит её сделать ему.
Пит был вместе только с одной обнаженной девушкой, Бет Уиггинс. В июне прошлого года в машине своего отца после выпускного. Она была самой некрасивой девушкой в школе — следовательно, единственной, которую у него хватило смелости пригласить.
Она была нетерпелива, как щенок, жаждущий ласки.
После танцев она бросилась в машине к нему в объятия.
У нее был луковый запах изо рта, сиськи, похожие на сырые хлебные буханки, громадное брюхо и задница шириной в милю. Она очень хотела. Пит всегда думал, что он тоже очень хочет. Однако, столкнувшись лицом к лицу с похотливой раздетой Бет, он обнаружил, что его единственное желание — убежать. Он даже не возбудился, когда она сосала. И тогда она начала плакать, а он влепил ей затрещину и у него начал вставать.
Поэтому он отвесил ей еще одну пощечину, и член стал твёрже. Но она взвизгнула и ударила его в нос, и на этом всё кончилось. Они оба оделись, и она рыдала всю дорогу до своего дома.
«Никогда больше», — поклялся он той ночью.
Больше никаких свиней.
К сожалению, он был в ужасе от мысли заговорить с женщиной, которую считал привлекательной. Тем более пригласить её на свидание.
Но он мог смотреть на женщин.
Шпионить за ними через окна.
Мечтать о том, как прокрадывается в их комнаты, подавляет их сопротивление, раздевает, заставляет подчиняться любому его желанию.
Не проходило и ночи, чтобы его не преследовали подобные мысли о той или иной постоялице мотеля.
Ему хотелось воплотить эти мечты в реальность.
Если бы он был невидим…
Или если бы смог придумать способ загипнотизировать или накачать одну из них наркотиками так, чтобы она ничего не заподозрила…
Найти способ повеселиться с девушкой и выйти сухим из воды — вот чего он хотел бы. И он смаковал проблему, рассматривал её с разных сторон, обдумывал возможные решения. Он знал, что решения — нет. Никогда ему не воплотить в жизнь свои фантазии и быть полностью, абсолютно, стопроцентно уверенным, что его не заподозрят.
И всё же думать об этом было приятно.
Пит провел много долгих тихих часов после того, как прекратил свои ночные пробежки по окнам, представляя, что бы он сделал с женщиной с обнаженными плечами. А затем он потратил еще больше времени, придумывая различные способы, как выйти сухим из воды.
Временами все они казались очень реальными.
В своих мечтах он смотрел на неё, чувствовал её запах, пробовал её на вкус, слышал её хриплое дыхание, вздохи и пронзительные крики. Крики экстаза и боли были похожи между собой.
Если бы он накачал ее наркотиками, она бы ничего не почувствовала.
Может, дать ей по башке? К кровати привязать. И подождать, пока она придет в себя, прежде чем приняться за нее. О, да.
Блестящую от пота. Привязанную ярко-красными лентами.
Корчащуюся, извивающуюся, кричащую…
От своих грёз Пит очнулся сразу после четырёх утра, когда катафалк скользнул под козырёк мотеля. Он выглядел как настоящий — длинный, чёрный, блестящий. Задние боковые окна задрапированы занавесками.