— Ага, или паука какого углядела.
Они умолкли и стали прислушиваться. Джим слышал тихий шелест листвы в кронах деревьев, щебетание птиц и жужжание насекомых.
И затем вновь истошное: — Пожалуйста!
— О боже, — пробормотал он, — может, она и вправду в беде?
Глаза Майка округлились. — Походу ее ебут.
Джим почувствовал, как его сердцебиение участилось. — Ну да, — сказал он, разбираясь с велосипедной подножкой.
— Наверняка так и есть.
— Давай это выясним.
— Ты прикалываешься, что ли?
— Нет, не прикалываюсь. И кроме того, вдруг, если она и вправду попала в беду? — Он вытащил из корзины бинокль, вынул его из футляра и надел ремешок на шею.
— О, Боже, Боже, — пробормотал Майк, ставя на подножку свой велик. Он извлек собственный бинокль.
Джим пошел вперед, Майк — за ним по пятам, когда тот торопливо пересекал дно неглубокой канавы, и вскарабкивался по противоположному склону. Затем они углубились в тенистый лес.
Шел Джим не спеша, осторожно огибая кусты и деревья, тихонько опуская ноги и морщась от каждого негромкого похрустывания листьев и сучков под ботинками.
Над царапинами коленей и рук жужжали мухи. А на коже уютно обосновались комары. Он пожалел, что не имел на себе более закрытой одежды. Хотя в каком-то смысле это было даже здорово. Захватывающе. Красться по лесу, практически голышом, подобно индейцу.
Что, если там действительно трахают девушку?
Увидеть нечто подобное — это же сродни воплощению мечты.
Главное, чтоб нас не засекли.
А вдруг парень спалит нас, а потом бросится за нами?
О господи, он же нас прикончит.
Джим остановился и поискал взглядом Майка.
— Чего? — шепнул тот.
— Наверное, лучше не стоит.
— Ну, здрасьте.
— Что если попадемся?
Словно уязвленный уколом боли, Майк оскалил зубы верхней челюсти. От такой гримасы его щеки подскочили настолько высоко, что, казалось, они вот-вот запечатают собой глаза.
— Мы должны хотя бы одним глазком взглянуть, — прошептал он. — Нам выпала редкая возможность.
Джим кивнул. Он знал, что Майк прав. Им доводилось видеть обнаженных женщин в кино или порно журнальчиках, но во плоти — никогда. Если сейчас повернуть назад, то потом наверняка он будет корить себя за это.
«Скорее всего, ничего особенного мы не увидим», — подумал он, отвернувшись от Майка и углубляясь в лес.
Возможно, даже не удастся ее отыскать.
Не прошло и минуты, как он заметил краем глаза какое-то мельтешение за дальними деревьями справа от себя. Его сердце екнуло. Остановившись, он указал пальцем.
— Да-да, — прошептал Майк.
Они медленно двинулись в указанном направлении. Джим не мог ничего разглядеть. Деревья располагались слишком близко друг к другу, позволяя лишь мельком что-то увидеть сквозь крохотные прогалы между их стволами. Вскоре, однако они уже могли разобрать шорох опавшей листвы и хруст сухих веток. Послышалась серия сдавленных стонов и вскриков.
Низко пригнувшись, он прокрался к дереву, которое, как он надеялся, находилось достаточно близко, чтобы обеспечить ему качественный обзор. Он присел на корточки, ухватившись одной рукой за ствол. Майк присел позади него. Он почувствовал, как колени того уперлись в его спину.
Услышав тихий вздох Майка, Джим понял, что его друг уже что-то видит.
Джим высунул лицо за край ствола.
И ахнул.
А также почувствовал, как сжимаются его кишки.
Впереди на поляне действительно была обнаженная девушка, как он и предполагал. Стройная и красивая, на вид не больше восемнадцати. В солнечном свете, пробивавшимся сквозь древесные кроны, ее волосы отливали золотом, а влажная кожа сияла. Она была вся в поту, с нее буквально капало. За исключением тех мест, где ее, видимо, периодически скрывало от солнца тоненькое бикини, у нее был глубокий загар. Ее груди напоминали кремовые холмики. Темная плоть ее сосков оттопырилась. Переместив глаза ниже, Джим посмотрел на золотистый кустик волос, столь тонких и редких, что он мог видеть сквозь них, видеть нежные края ложбинки между ее ногами.
Это было гораздо лучше, чем он осмеливался предполагать.
Но также и гораздо хуже.
Хуже, потому что девушка была подвешена к ветке дерева при помощи веревки, обмотанной вокруг ее шеи, и также, потому что она корчилась и стонала, потому что ее рот был заткнут тряпичным кляпом, чтобы заглушить звуки, которые она трудилась издавать, а стоявший позади нее мужчина вытворял с ней нечто такое, что, должно быть, причиняло ей чудовищную боль.
Пока огорошенный и едва способный дышать Джим, наблюдал за развитием событий, мужчина вышел на передний план. Он был не старый, лет не больше двадцати на вскидку. Довольно привлекательный. Он ухмылялся. На нем не было ничего, кроме носков и кроссовок. У него был внушительных размеров стояк. В одной руке незнакомец держал охотничий нож, а в другой — пассатижи.