Руди пренебрежительно хмыкнул.
— Правдивая часть состоит в том, что одной ночью сорок лет назад здесь утонула девушка.
— В ночь своего выпускного, — вставил Руди. Долго помалкивать у него не выходило, вопреки собственному обещанию молчать, но Коуди опустил этот немаловажный факт.
— Ну да, — продолжал Коуди. — То была ночь выпускного бала. По окончании танца ее спутник привез её сюда. Им захотелось здесь немного пообжиматься. Припарковались они на этой стоянке, где и перешли к делу. Всё шло вполне себе неплохо. Слишком хорошо. По мнению девушки, во всяком случае.
— Она была девственницей, — пояснил Руди. — Отсюда и нарекли «Девой».
— Да. Как бы то ни было, но для нее всё это пошло не в ту степь. Она захотела немного сбавить обороты и предложила парню вылезти из машины и окунуться в озеро. Парень же предвкушает, полагая, что она про «окунуться в наготку», и тут же охотно соглашается.
— Кроме них двоих, там не было ни единой души, — дополнил Руди.
— По крайней мере, она так считала, — продолжил Коуди. — Итак, выходят они из машины и начинают разнагишаться. Парень раздевается догола. А вот она нет. Она настаивает на том, чтобы оставить на себе нижнее белье.
— Свои трусики и бюстгальтер, — уточнил Руди.
— Они бросают одежду в салоне машины, бегут на пляж и окунаются вводу. Некоторое время плавают. Резвятся, обрызгивая друг друга водой и всякое там, такое. Потом в какой-то момент они обнимаются ну и… сам понимаешь… как нежданно-негаданно им опять становиться невыносимо жарко.
— Они все еще оставались в воде?
— Ну да. Но там было мелководье.
Я гадал, откуда ему всё это было известно.
— Проходит не так много времени, и она позволяет ему расстегнуть свой бюстгальтер. И это первый раз, когда ему удалось зайти настолько далеко.
— Ему наконец-то удалось добраться до её сисек, — подхватил Руди.
— Ему кажется, что он умер и очутился прям в раю. И он уверен, что на этот раз наконец-то добьется своего. Итак, он пытается стянуть с нее трусики.
— Он хочет отодрать её как индюшку, прям в озере, — закивал Руди.
— Ага. Но тогда она просит его прекратить. А он ее не слушает. Он не останавливается. Да, так и норовит сорвать с неё трусики. Она силится отразить натиск. Парень ведь гол как сокол, и у него, ежу понятно, стояк в полной боевой готовности, так что она уже сечет фишку, что сотворится, спусти он с нее трусики. Она этого ни в жисть не допустит. Она его мутузит, царапается, лягается, пока, улучив момент, не вырывается и не плывёт к берегу. Но тут, едва успев выбраться из воды, её дружок надрывает грудь: «Пацаны! Шевелись! Она уходит!» И внезапно, на берег, навстречу ей выкатываются пять незнакомых охламонов.
— Это были его приятели, — прояснил Руди.
— Кучка недотеп, которые даже не пошли на бал. Парень — спутник девушки — взял с каждого по пять баксов. Это была подстава. Ранее тем же вечером они поехали к озеру, схоронили машины в лесу, а затем поджидали, хлебая пиво. К тому времени, как объявился парень с девственницей, они были уже в лоскутья…
— Да к тому же настолько перевозбужденные, — добавил Руди, — что готовы были шпилить всё живое, хоть до рассвета.
— У Девы не было ни малейшего шанса, — сказал Коуди. — Парни быстро поймали ее, когда она бежала по пляжу, повалили и удерживали, пока спутник с выпускного ломал ей целку. Частью их уговора было то, что право идти первым оставалось за ним.
— Парень не хотел её дотрахивать после кого-то еще, — заметил Руди.
— Ну а после него, настал черед остальных. Одного за другим.
— По два или три захода каждый, — сказал Руди. — При этом кое-кто из них успел оттарабанить ее в задницу.
— Но это… ужасно, — заикаясь, произнёс я. Это было жестоко и мерзко, и я почувствовал себя еще гаже, потому что от этого рассказа я изрядно возбудился.
— Ну и стало быть, она была очень сильно потрёпана после того, как они с ней закончили, — продолжил Коуди. — Но при этом они ее не били. Четверо или пятеро из них, удерживали ее все это время. Так что им не пришлось её вырубить, ничего вообще такого. Решили, что малышка будет как новенькая, как только приведет себя в порядок и оденется. Её спутник должен был отвезти её домой, как ни в чем не бывало. Они рассчитывали, что о случившемся она не посмеет никому проговориться. В те времена, так оно и было: если барышню изнасиловали группой, то ее саму тут же причисляли к городским шлюхам. Её репутация была бы подорвана напрочь, если бы она надумала что-то вякнуть в адрес парней.
— Поэтому они велят ей ополоснуться в озере. И пока они ликуют от восторга, что всё прошло без сучка, без задоринки, девчонка всё дальше и дальше углубляется в озеро. Они и опомниться не успели, как она уже плывёт изо всех сил к островку. Им не понять, пытается ли она сбежать или хочет утопиться. В любом случае, допустить любого из вариантов они не могут. В результате поплыли они за ней.