Наконец умудрился сложить четыре трупа у стены, получив конструкцию, доходящую ему до груди.
Он поднял последнее тело — человека, который умер последним. Оно казалось менее хрупким, чем у остальных. Кроме того, его конечности задеревенели в удобном положении.
Уильям поставил его вертикально поверх остальных, прислонив спиной к стене. Когда труп был на месте, он зажег полоску ткани, верхний конец которой ранее засунул в рот мужчине. Поправил горящий конец, отодвинув его к краю платформы, чтобы тот не мешал его подъему.
Затем он начал свое ужасное восхождение.
3
Тела опасно покачивались под ногами Уильяма, но он старался переносить свой вес только на самые крепкие места: бедро здесь, плечо там.
Наконец он добрался до вершины своей платформы. Тут он неподвижно замер, вцепившись в стену, собираясь с силами для самой напряженной части подъема.
Пламя медленно поднималось по полоске ткани, обжигая мертвую плоть. Пока Уильям отдыхал, у одного из трупов загорелись волосы. Они вспыхнули, наполнив ноздри ужасным едким зловонием. Когда через несколько секунд огонь погас, Уильям осмотрел самодельный фитиль.
Оставалось еще половина полоски ткани. Как только пламя приблизится к концу, он планировал поджечь от него еще один из фитилей, которые повесил на шею, чтобы сэкономить драгоценную спичку. Впрочем, спичечный коробок был привязан к его шее, чтобы не остаться без света, если пламя фитиля вдруг погаснет во время подъема.
Без дальнейших колебаний Уильям сместился в сторону. Перекинул горящую полоску ткани через колено своего жуткого товарища, позволив ей свисать сбоку, чтобы случайно не обжечься.
Прижавшись всем телом к мертвому мужчине, он начал подниматься. Ощущения были ужасными, тем более из-за наготы Уильяма.
Он навалился на согнутые колени трупа, прижав одну руку к стене, а другой сжимая левое плечо покойника, когда свет погас.
Внезапно наступившая темнота ударила ему по нервам, но он знал, что скоро упадет, если не продолжит подниматься. Скользнув ногой вверх по высохшей конечности трупа, Уильям нащупал костлявый выступ бедра. В этой новой, еще более опасной позе, он подался вперед, обхватив тело коленями, как будто ребенок, карабкающийся по стволу дерева.
Уильям осторожно выпрямился, тесно прижимаясь к мертвецу всем своим весом. Он чувствовал, как лицо покойника касается его живота, его промежности. Кошмарные образы проносились у него в голове, пока он медленно поднимался все выше и выше.
Он стоял уже почти на плечах трупа, когда тело пошевелилось. Уильям судорожно шарил руками по каменной стене, ища, за что бы ухватиться, но не находил. Труп продолжал выскальзывать из-под него.
А потом Уильям упал.
Одна его нога ударила по самому верхнему трупу на платформе и пробила его, как гнилую деревянную доску. Оттуда он полетел спиной назад, в темноту.
Земля встретила его страшным ударом. И пока он лежал, ошеломленный падением, на него упало мертвое тело. Затем еще одно. Он отшвырнул их с себя и на четвереньках бросился в сторону.
Прижавшись к стене, он вглядывался в темноту. И напряженно вслушивался. Кроме бешенного стука собственного сердца и судорожных хрипов, вырывавшихся из его легких, он услышал и другие звуки.
Приглушенный, бессвязный лепет.
Бумажный шелест высохшей кожи, волочащейся по гравийном полу.
— НЕТ! — взвизгнул он.
Затем он услышал их сыпучий, словно песок, смех.
Непослушными руками он сорвал обернутую вокруг шеи полоску ткани. Трясущимися пальцами разодрал спичечный коробок, схватил одну спичку, готовый чиркнуть ей, но в последний момент замешкался.
Лучше уж умереть в благословенной темноте, чем воочию увидеть ползущих к нему тварей.
Но он должен был их увидеть!
Громко чиркнув, вспыхнула спичка. В ее внезапном, мерцающем свете он увидел труп, тянущийся к его ноге. Другой, сидевший прямо, ухмылялся в его сторону. Остальные, все еще сбившиеся в кучу, корчились, пытаясь распутать свои переплетенные конечности.
Дрожащие пальцы Уильяма выронили спичку.
Свет погас.
— НЕТ! — закричал он. — Не приближайтесь ко мне!
Но они подползали все ближе и ближе. Сухие звуки их волочащихся тел вязли в безмолвной темноте, а громкое щелканье зубов эхом отдавалось в его ушах.
4