— Я знаю, что я бы хотел с тобой сделать, — сказал Майк.
— Прекрати, — сказал я ему.
— Если бы какие-то подонки просто хотели надругаться надо мной, они бы сделали это прямо там, на пляже. Это… я не знаю. Может быть, это иные. Может быть, это культ или типа того, и они хотят принести меня в жертву. Может быть, они соберутся здесь сегодня ночью.
Я повернулся к Майку.
— Возможно, так оно и есть.
— Культ? Да не гони ты.
— В этом есть смысл, — возразил я. — Доверенное лицо некой странной группы, чья работа состоит в том, чтобы предоставить девчонку для ночных забав. Это не обязательно должно быть поклонение Дьяволу. Но для такого обязательно нужна девчонка.
— Да. Она бы сгодилась для групповухи.
— И они хотели бы заполучить кого-то, чье отсутствие не заметят. Такую вот беглянку, ночующую на пляже.
— Возможно, здесь что-то похожее, — признал Майк. Он ухмыльнулся.
— Наверное, нам стоит поторчать поблизости и понаблюдать со стороны.
— Чёрт возьми, — выпалила Шанна. — Да, вытащите меня отсюда!
— Мы могли бы залезть на дерево, чтобы посмотреть с высоты птичьего полета.
— Вот ты ублюдок!
— Он просто прикалывается, — сказал я ей. — Но тебе следовало бы перестать нас обзывать.
— А ты думаешь, я прикалываюсь? — спросил Майк. — Это может оказаться полным улётом. Разве тебе не хотелось бы понаблюдать и увидеть, что они с ней проделают?
Я действительно начал представлять себе это. Ночь. Майк и я на дереве, смотрим вниз, как реднеки с фонариками и лампами Коулмана[31] собрались вокруг клетки. Шанна в ужасе, плачет и умоляет.
— Ну, как? — спросил Майк.
Я уже чувствовал себя довольно возбужденным, а воображаемые реднеки еще даже не успели за нее приняться.
— Мы не можем так поступить, — возразил я.
— Почему нет? Это не наше дело, что они с ней сделают. Мы были бы просто невинными наблюдателями.
— Это была бы наша вина.
— Черт возьми, не-а. Если бы мы не появились, это всё равно бы с ней случилось, верно? Это всё равно, что позволить событиям идти своим чередом.
— Ну, я не знаю.
— Может, вообще ничего не случится. Ведь мы не знаем, что происходит. Шанна, возможно, врёт и не краснеет. Насколько нам известно, она могла запереться там сама.
— Да ты что спятил? — сказала Шанна. — Если вы, ребята, думаете, что собираетесь спрятаться и понаблюдать за происходящим… вперед, попробуйте. Кто бы ни появился, я прямо им скажу, где вы. Тогда, возможно, нас покромсают всех троих.
— Послушай её, — сказал Майк. — Эта сучка еще и угрожает нам.
— Ага. Почему бы нам просто не вернуться к машине и не оставить её? Кому это вообще нужно? — На самом деле я не хотел так говорить, но она меня разозлила.
— Я бы предпочел остаться и понаблюдать за весельем, — сказал Майк.
— Ты её слышал. Она бы сдала нас. Давай просто свалим. Она ведет себя как конченая дура.
— Я с тобой.
Я поднял свой топорик. Майк взял свою монтировку. И мы оба отвернулись от клетки.
— Эй, тебе нужна твоя фляжка? — спросила Шанна.
Я оглянулся. Она отошла от прутьев и подняла её.
— Бросай.
— Угу. Ты сможешь забрать её, когда выпустишь меня.
— Я тебе новую куплю, — сказал мне Майк.
— Ну вот и прекрасно. Можешь оставить её себе, Шанна. Ты можешь захотеть пить, пока дожидаешься ночи.
Она швырнула ее о землю. Та с глухим стуком ударилась об пол клетки.
— Вернитесь! Вы не можете просто так уйти!
— Правда? — спросил я. — Просто наблюдай, как мы это делаем.
Мы продолжали удаляться.
— Пожалуйста! — воскликнула она. — Вы не можете просто бросить меня здесь! Не можете! Ну, пожалуйста!
Мы продолжали уходить.
— И мы действительно собираемся это сделать? — прошептал Майк.
— Свалить, что ли?
— Ну да.
— А почему бы и нет? Да, чёрт бы с ней.
— Вот сучка.
— Нет! — крикнула она. — Не уходите!
Я оглянулся на нее.
— И почему, чёрт возьми, мы не должны этого делать? Назови нам хоть одну вескую причину.
Её руки пробежались по блузке спереди, переходя от пуговицы к пуговице. В мгновение ока все они были расстегнуты. Она широко распахнула блузку.
— Боже мой, — пробормотал я.
Мы с Майком уставились на нее. Пока мы смотрели, она позволила блузке упасть на пол клетки.
— Ну, теперь вы вернетесь? — спросила она.
Нам не нужно было это обсуждать. Мы направились обратно, не сводя с нее глаз. Она наблюдала за нами, застыв как вкопанная, ее руки были опущены по бокам, кулаки сжаты. Она снова тяжело дышала.
Выглядела она великолепно.
Её волосы отливали золотом. Кожа, частично находящаяся в тени, но кое-где освещаемая солнечным светом, имела мягкий светло-коричневый оттенок. В отличие от её грудей. Те выглядели бледными, кремовыми.