Я не мог перестать думать о том, как Фил рассказывает ей свои истории каждую ночь, пока они обнимают и ласкают друг друга, и о том как тонко он рассчитывает время.
«И когда дело доходит до того места, где вонзает зубы ей в шею… он вонзает свой, э-э-э… тогда он входит в меня».
Чертов счастливчик.
Вся эта вампирская тематика, похоже, заводила их обоих не по-детски.
Конечно, при условии, что Трейси говорила мне правду. А мне совсем не хотелось думать, что она врала по поводу всего этого. Ложь означала бы, что я подписался на совершенно другую игру. А может и не игру вовсе.
Пробок было немного, поэтому мы продвигались довольно быстро и скоро оставили город позади. Трейси повезла нас через лес по узким, окутанным тенями дорогам. До дома мы добирались почти целый час.
Это оказался ухоженное двухэтажное здание в колониальном стиле. Дом выглядел совершенно нормально, и в нем не было ничего сверхъестественного и жуткого — за исключением того, что он появился вдруг, словно вырос из-под земли в конце мрачной грунтовой дороги длиной в несколько сотен ярдов.
— Где, собственно, в этой глуши Фил находит всех этих девчонок, которых он сосет? — спросил я, когда Трейси остановила машину.
— В основном в городе.
— Вампир с окраины, — усмехнулся я.
— Нам следует поторопиться.
Я последовал за ней к входной двери и посмотрел на свои наручные часы. Без десяти шесть. Если Трейси была права насчет заката, то Фил проснется через 35 минут.
У нас осталось не так много времени.
Не так много времени? Серьезно?! Я почувствовал себя идиотом, позволив беспокоился об этом. Кого волнует, когда зайдет солнце? Это имело бы значение только в том случае, если бы Фил действительно был вампиром, но я знал точно, что это была полная чушь.
Были совершенно другие вещи, о которых я должен был подумать. Например, о том, что происходит на самом деле.
Трейси вошла в дом первой, я последовал за ней. Хотя солнце еще не зашло, в доме было довольно темно и мрачно. Она не включала свет, пока мы не оказались у подножия лестницы в подвал. Там, внизу, было совершенно темно. Трейси щелкнула выключателем. Загорелся свет. Он немного помог, но не очень сильно.
— Он там, внизу? — прошептал я.
Трейси кивнула. Она вытащила из сумочки кол и протянула его мне.
Я покачал головой, полез под куртку и вытащил свой 45-й, большой тяжелый «Кольт». Это была военная модель, совершенно вышедшая из моды. Сейчас в моде 9-миллиметровые «Беретты» и тому подобные безделушки. Но этот автоматический «Кольт» сослужил хорошую службу моему старику на Тихом океане. Вы помните Тихий океан? Те времена, когда япошки были слишком заняты тем, что убивали нас, вместо того, чтобы просто выкупить всю землю под нашими ленивыми задницами.
Я дослал патрон в патронник.
— Филу ваш пистолет не причинит никакого вреда, — предупредила Трейси.
— Идем, — проигнорировал я ее.
Не было смысла тратить время на то, чтобы объяснять ей, что вампиры беспокоили меня меньше всего. Кто бы знал, не было ли все это ловушкой, которую они мне подстроили. Возможно, Фил был парнем, который по какой-то причине держал на меня зло. А Трейси была его милой маленькой сообщницей.
Как мог бы сказать Йоги Бера[37]: «Никогда не узнаешь, пока не узнаешь».
Трейси, держа кол в руке, начала спускаться по лестнице. Я позволил ей спуститься на несколько ступеней, а затем последовал за ней. Лестница была деревянной, ступени громко скрипели и стонали. Между ступенями были большие промежутки, через которые кто-нибудь мог дотянуться и схватить меня за лодыжку. Я напрягся, пытаясь подготовиться к чему-то подобному.
Воздух в подвале был прохладным. Стены и пол были бетонными и запах сырого бетона витал в воздухе.
Гроб Фила стоял на полу в нескольких шагах от подножия лестницы, прямо под яркой голой лампочкой. Он действительно лежал в нем. Растянувшись на подкладке, которая выглядела как красный атлас. Глаза закрыты. Руки сложены на животе. С головы до пят одетый в вампирское одеяние, которое выглядело так, будто его позаимствовали в костюмерной кинокомпании «Universal Studios». Он выглядел моложе Лугоши в самом расцвете его карьеры, имел ухоженную, почти мальчишескую внешность, с длинными светлыми волосами. Добавь ему хорошего загара, и он выглядел бы как серфер из Санта-Моники. Но его лицо отливало какой-то нездоровой бледностью, которую только подчеркивали ярко-красные губы.