Пока она, наконец, не добралась до двери.
Прохладная осенняя ночь была великолепна.
Джанет глубоко вздохнула. Воздух под театральным шатром был наполнен благоуханием множества духов, мужскими мускусными ароматами лосьонов после бритья и ликёра, дымом сигарет и сигар. Будь то экзотические, приятные или отвратительные запахи, они возбуждали Джанет. Это были старые, хорошо знакомые друзья. Она набрала воздуха в лёгкие и улыбнулась.
«Это так чудесно, — подумала Джанет. — Наконец-то я снова вышла в свет».
Посмотри на меня, Гарольд. Я не зачахла и не умерла. Я хотела этого, но не смогла. Я выжила.
Толпа рассеивалась, люди расходились в разные стороны. Джанет сделала паузу, чтобы вспомнить, где она припарковала свою машину.
На стоянке. Значит мне сюда.
Она повернула направо.
И сделал всего три шага, прежде чем чей-то голос крикнул:
— Убийца!
Джанет обернулась и увидела на обочине женщину, которая кричала: «Нет!» Хрупкая седовласая старушка, закутанная в норковый палантин, всплеснула руками, когда на неё набросились две молодые женщины.
Эти двое выглядели весьма злобно.
— Убийца! — кричала тощая девица в лицо старухе.
— Злобная сука! — вопила её напарница, толстушка с вьющимися каштановыми волосами. — Эти норки умерли за твои грехи!
Обе девушки рылись при этом в своих сумках. Сердце Джанет заколотилось. Она подумала, что они собираются выхватить оружие. Но они достали баллончики с краской.
— Нет, пожалуйста! — захныкала пожилая женщина.
Красная краска брызнула ей на руки, когда она попятилась назад, пытаясь убежать. Часть краски прошла мимо её рук, заливая её волосы, лоб и очки.
По меньшей мере человек двадцать замерли под театральным шатром, наблюдая за нападением.
Почему никто не пытался помочь?
Потому что нападавшие были женщинами? Или все зрители были на их стороне, ненавидя старушку за то, что она носит мех?
Пожилая дама зажатая между нападающими, скулила и прикрывала голову, пока её обрызгивали. Красная краска капала с её волос. Мех её палантина слипся алыми шипами.
— Оставьте её в покое, чёрт бы вас побрал! — закричала Джанет.
Головы обоих нападавших повернулись в её сторону. Пухлая прищурилась сквозь очки, заляпанные красной краской. Круглые линзы в проволочной оправе. Старомодные старушечьи очки.
— Она ничего вам не сделала! — кричала Джанет. — А посмотрите, что вы с ней сотворили! Да что с вами не так?
Та, что в старушечьих очках, ухмыльнулась.
Тощая подняла свой баллончик высоко над головой.
— Слушайте все вы, богатые капиталистические ублюдки! Мы — ударный отряд Фронта защиты животных. То, что вы здесь увидели, — это урок. Это то, что мы делаем с придурками, которых ловим одетыми в мёртвых животных. Вы достаточно долго насиловали Мать-Землю! Вырубали её леса, отравляли её воздух и воду, убивали её невинных созданий. Убивали её детей! Разбивали им головы! Перерезали им глотки. Ставили на них эксперименты! Поедали их плоть! Одевались в их шкуры! Хватит! Прекратите это!
— Хватит! — присоединилась к ней толстуха.
— Фронт защиты животных навсегда!
— Фронт защиты животных навсегда!
— Хватай её! — Худая отшвырнула старушку в сторону и бросилась к Джанет.
Вторая усмехнулась.
Джанет кинулась прочь.
Узкая юбка вечернего платья сковывала движения её ног, но не долго. На третьем шаге колено прорвало ткань спереди. Следующий рывок довершил дело. Юбка лопнула от подола до талии, дав ей возможность бежать.
Люди поблизости уворачивались, некоторые испуганно вскрикивали, другие наблюдали, будто забавляясь, но никто не пытался помочь.
Джанет оглянулась через плечо. Ее преследовательницы бежали бок о бок, не более чем в пятнадцати футах позади.
Какой радиус действия у этих баллончиков? Я умру, если они испортят мою шубу!
Но она знала, что не сможет убежать от них — не на этих каблуках.
Но туфли, как и платье, можно будет заменить.
Не замедляя бега, она сбросила правую туфлю. С левой возникла заминка, но после нескольких шагов Джанет сумела избавиться и от нее. Без обуви ей показалось, что ноги стали лёгкими и быстрыми.
Она помчалась по тротуару, беззвучно, если не считать прерывистого дыхания, шлёпанья ног и шуршащих звуков, которые издавали колготки, когда её ноги одна за другой вырывались через разорванную спереди юбку.
Девицы позади нее шумели гораздо сильнее. Одна из них, казалось, хрипела, запыхавшись. Сандалии на ногах шлёпали по тротуару с резкими хлопками. Звенели рождественские колокольчики. Из баллончиков с краской доносились дребезжащие звуки, как будто в каждом из них не было ничего, кроме металлических шариков.