Совсем ебу дал, короче.
Потому и начал к мозгоправу гонять — в один день дошло, что жизнь моя зашквар.
Опять на исходную вернулся, почувствовав у клетки ее присутствие. Обернулся в неверии — и охуел.
Думал, разорвет на месте. Во мне тогда столько всего намешалось: боль, злость, желание встряхнуть, даже сделать больно, и тут же — радость, облегчение и, сука, перекрывающая весь негатив нежность.
Удивляюсь, как сдержался, услышав новости о скором замужестве. Первое желание — преждевременно вдовой ее оставить. Жених у нее еще... очередной гондон приторно-латентный.
Закралось подозрение: возможно, не во мне беда, если раз за разом выбирает себе таких ущербышей? Банальный вопрос вкусовщины?
Но как же она кончала красиво. Голову запрокинула — и полетели. Она от пальцев моих, я от нее. Всё такая же горячая и отзывчивая, какую бы сосульку из себя ни строила.
Был бы противен — не было бы отклика.
Опять пиздит?
О том, как «похер на меня», говорит чаще, чем о свадьбе своей. И вот как понять, где истина, если слова одни, а реакции обратные?
Да точно пиздит.
Трафик в этом городе конченый. Уже час кукую, расхаживая по театру, как по музею. Шмотки не самые удобные, бабочка душит, туфли жмут.
Синяки и кровоподтеки только начали входить в фазу. На спад пойдут не раньше чем через пару дней. Видок у меня тот еще — отбитая говядина медиум рейр прожарки.
Этот вечер нужно перетерпеть. За ужином еще раз переговорю с Дейвом. Руки пожмем, обговорим отступные и расход. Вряд ли старый хер пойдет на уступки после разрыва с его дочкой. Он четко дал понять: мы друзья, пока Ингрид счастлива.
Оглядываю витые лестницы с красными ковровыми дорожками, потолочную лепнину, выточенные из камня балюстрады и постепенно заполняющиеся людьми анфилады.
До отношений с Мечниковой и слов-то таких не знал.
Они инородные в моем лексиконе, позаимствованные из мира розовой пудры и нежного безе.
Веду взгляд к своду над головой и пропускаю несколько ударов. Несколько новых отверстий сквозят.
Хороша.
Коррида...
42
Стоит неприкаянная душа среди пафоса — глаз не оторвать от платья красного.
Повторно сверяюсь с часами — тоже рано приехала.
Ну и как тут в завязку уйти?
Зубы скрипят так сильно, что, кажется, по возвращении маршрут из аэропорта можно пристраивать сразу в челюстно-лицевую клинику Уваровых.
Да и хрен с ним. Иду к ней не моргая, ведомый желанием урвать еще немного времени наедине.
На расстоянии не больше полуметра, когда по рецепторам лупит знакомый клубничный морок, сбавляю обороты.
Не отказываю себе в удовольствии поразглядывать. От длинной шеи скольжу вдоль выпирающих гребней позвоночника. Холодом дает по венам — там вовсю азот жидкий течет. Не помню, чтобы раньше у нее так торчали косточки. Всего три дня назад трогал, и настолько явной ее худоба не была.
Вырез на спине доходит до самого копчика. Пожираю все открытые участки кожи, тени в ямочках на пояснице, лишающие рассудка. Интерес берет: предусматривает ли это платье белье? Ладони искрят — невыносимо потрогать хочется, прощупать каждое торчащее ребро.
— Кажется, я тоже приехал рано, — выдыхаю около ее затылка, наблюдая каскад бегущих мурашек.
В губах магниты заряжаются, сушит и колет изнутри. Прохожусь по ним языком, сглатывая вязкую слюну.
Где бы воды прямо сейчас раздобыть?!
— Можно составить компанию? Или после этого тебе срочно понадобится душ?
Вздрогнув, она медленно разворачивает ко мне подбородок, демонстрируя безупречный профиль. Добро дает едва заметным кивком.
— Здравствуй, Матвей. Конечно.
Она мнется, кусает губу, борясь с внутренними демонами, которых в ней дохера. Но, не выдержав, добавляет:
— Говоря про душ... я имела в виду всю ситуацию в целом. Не конкретно тебя, — произносит настолько отстраненно, словно пересчитывает пылинки на хрустальной люстре перед нами. — Извини, если мои слова задели.
— Порядок, забей, — заверяю ее, хотя у самого внутри до порядка выгребать и выгребать. — Красивое платье. Но врать не буду — выглядишь хреново. Ты вообще питалась эти дни чем-то, кроме святого духа и лекарств?
Занимаю позицию на фланге, а там — вечная мерзлота.
Не сказав больше ни слова, Буба хмурится, игнорируя меня, смотрит куда-то сквозь толпу и снова на люстру переключается. Не всю пыль пересчитала.