Не просто слушает — наблюдает.
— Ты на пути к воссоединению с семьёй. Твои враги получили по заслугам. У тебя свадьба на носу… — он чуть щурится. — Ты вроде должна радоваться. А у тебя глаза на мокром месте. Где радость, Мир?
Я открываю рот — и закрываю.
Потому что ответа нет.
Или есть.
Просто я не готова его озвучить.
— Я рада… — выдыхаю. — Просто… слишком много всего. Слишком быстро.
— А может, дело не в этом? — он не отступает. Тихо, почти мягко, но бьёт точно. — Не отвечай мне. Себе ответь. За того ли ты замуж собралась?
Меня клинит.
Вопрос кажется знакомым, формулировка другая.
Я столько всего навертела, так заигралась, что сама перестала отличать правду от собственных фантазий.
Последний секрет жжёт. Кожу, кости, рассудок. Он пульсирует под рёбрами, требуя выхода.
Вдох... Выдох...
Я просто должна произнести: «Лёш… я не всё тебе рассказала», — а дальше проще. Главное же начать.
— Лёш… я…
— Подожди, мне, наверное, стоит извиниться… я…
Я вздёргиваю палец, прося его приберечь извинения и дать мне минуту, прежде чем лезу в сумку.
Там, среди анархичного взрыва мелочёвки, надрывается Тейлор Свифт, оповещая о том, что звонит Лиам; дурное предчувствие опоясывает тело липкими щупальцами.
— Ли?
— Ми, я не знаю, как так вышло… — от звучания паники в его голосе всё падает в пятки и ещё ниже. — Я… я потерял Эмс.
Вдох... Вдох... Вдох...
А выдохнуть не выходит.
17
Матвей
Нью-Йорк — сногсшибательный, мать его, город. Стекло, бетон, светомузыка, не гаснущая даже в три часа ночи.
В глазах прохожих — печать хозяев мира. Возможности здесь валяются прямо под подошвами: наклонись и подбери. Мечта, сказка, ебучий Диснейленд для взрослых.
Гуляю по этому парку неделю и не понимаю, какого черта она выбрала именно это место, после Москвы, после всего, что у нее было, после меня, нас. Что здесь такого, чего, блядь, нет в России?
Свобода или возможность стереть прошлое к хуям, чтобы не оглядываться ни на секунду. Замуж собралась, за кого? За очередного латентного педика в костюме?!
Столько времени убиваться по этой девке, чтобы что?
Понять, что изначально не было шансов?
Даже не знаю — радоваться прозрению или пустить скупую мужскую слезу от чрезмерного объема мускулинности и тестостерона в организме?
Жвачка, безусловно, способна привить комплекс неполноценности — и мужчине, и целому городу. Очевидно, мы с Москвой просто не доросли до эстетических стандартов великой примы.
Похер, послезавтра домой. Билеты куплены, в почте висят, всё решено, всё закрыто, всё закончено, только внутри опустошение. Стоило один раз её увидеть — и под грудиной снова вскрыло, старые швы треснули, и туда кто-то лезет пальцами, раздирая до мяса, как в одном из хорроров, которые раньше любили смотреть. Несогласие со сложившейся ситуацией дерёт не хуже воспоминаний. Желание наказать за свои мучения, за то, что забыть дрянь не могу, хочу, чтоб тоже в хорроре жила.
Мирослава — даже имя это в голове триггером щёлкает. Сколько ещё женщин с таким именем знаю? Ни скольких. Слышу — обрывает, руки треморит.
Больше четырех лет учился жить так, будто не было ничего, никогда не… выдирал с мясом, не удерживал контролем.
Самолично на помойку выносил тот розовый ковер, на котором трахал её в день покупки и кучу раз после.
Квартира ушла за бесценок, лишь бы быстрее. За полгода так и не удалось выветрить из комнат запах цветов и клубники. Слил побыстрее, только бы не задыхаться каждый день, переступая порог хаты. Переехал в съёмную — бабла на три таких хватило бы. Но мне время нужно было для полного принятия реальности и осознания, как вообще выстраивать жизнь с нуля.
А потом — поездка к тёте Насте на день рождения.
Клятвы самому себе перед резными воротами: только цветы, подарок и час за столом. Никакой алкашки и лишних экскурсий по дому, который свой с раннего детства, со всеми скрипучими ступеньками и дверным косяком, на котором засечки роста «Яко, Вако и Дот».
Прямая дорога от входной двери до стола и так же в обратную сторону. Цветы, подарки — не моя, но любимая семья.
Годность клятвы закончилась сразу, как порог переступил.
На тренировке, видимо, остатки мозгов отшибло — отказали тормоза, которые должны были меня остановить. Иначе как объяснить, что ноги сами понесли на второй этаж «искать ванную», которая исторически на первом расположена. Влетел в её розовую спальню и, как последний нарик в ломке, начал обнюхивать всё, что попадалось под руку. Трясся над каждой шмоткой. Позорно сбежал, не высидев получаса, долетел до ближайшего супермаркета и скупил там весь запас ебучего детского шампуня с клубникой. Просто чтобы он был. Чтобы стоял в ванной и напоминал, какой я еблан каждый день.