Замуж собралась.
Усмехаюсь.
Это ж надо: только-только вскрыл этот гнойный нарыв, который люди, присыпая блестками, любовью называют. Затянулся вроде он, а нихуя.
Хочу ли вернуть её? Вряд ли. В лаунже рассудок помутнился, показалось: позови её — и она за мной сорвётся.
Нефига. И тут уделала.
Как сука течная, об руку терлась, кончала, запрокинув голову, и усвистела, как умеет.
Пф-ф… И нет.
А я стоял подожжённый.
Что ж Ингрид как нельзя вовремя оказалась рядом. Молодая, голодная, без лишних вопросов и попыток залезть в черепную коробку для наведения собственных порядков.
Удобно. Слишком удобно, аж подозрительно.
Для меня эта интрижка нонсенс — если не брать в расчёт Мирославу: мой лимит на одну женщину всегда исчерпывался одной ночью. Потрахались — разбежались, никаких продолжений и завтраков. А тут — неделя подряд. Рекорд, блять.
Вроде всё по ГОСТу: тело податливое, сама в руки течёт, смотрит на меня как на гребаного мессию. Но внутри — мёртвая тишина. Ни единого щелчка, ни искры. Будто подо мной не живая девка, а манекен с функцией подогрева.
Лежит потом, втирая мне что-то на своём идеальном английском, водит пальцами по груди — а меня не кроет. Не тянет прижать ближе, наоборот — хочется отодвинуться на другой край кровати, лишь бы не касаться.
Пахнет от неё чем-то приторным, статусным, правильным… и ни хрена не тем.
С Ингрид я просто сбрасываю напряжение, как и с любой другой, так есть ли смысл тратить время на поиски, если исход — желание быть на другом краю кровати.
С Мечниковой — я выгорал, с ума сходил.
Трахнуть её хочу, чтоб искры из глаз посыпались у обоих, чтоб вспомнила, кому отдала свой первый раз.
Столько времени прошло, а в голове не укладывается — нахрена ей всё это было нужно. В пиздеж про любовь, первую и единственную, не верю, подтверждение тому — номер в «Мариотте» и свадьба предстоящая. Смирился давно, что не единственный для неё и уже не буду. Бошкой понимаю — решетом в груди нет.
Её острые коленки во снах снятся, кофта эта просвечивающаяся, соски острые под кружевом.
Поправляю ширинку.
Опять шора на глаза опускается, извращенное удовольствие испытываю, прокручивая момент, которого не случилось: прямо там, под рев десятитысячной толпы, перемахиваю через ограждение к VIP-ложе и сдираю с неё этот белый «невинный» прикид. Мечникова — маленький демон в ангельской шкуре.
Ещё какой, мать его, демон.
Определённо — ангелы, стоя на коленях, сперму не глотают.
Снова и снова голое тело, извивающееся на моих бедрах, представляю.
Дай волю, зубами готов разодрать её рот, вытравливая вкус этого пресного американского «счастья». Снова хочу чувствовать её пальцы, впивающиеся в мои плечи, слышать надтреснутые всхлипы, когда я наконец-то окажусь внутри. Хочу, чтобы умоляла меня.
Да ёбаный ты в рот! Соберись, нахуй, боец! Нет больше той девочки, окстись уже.
Штормит не по-детски.
Тру руками лицо, в себя надо прийти.
Уваров со своими загадками какой-то квест устроил, знал бы временной диапазон намеченного им рандеву, давно набрал бы Ингрид, нужно срочно слить агрессию.
Телефон в кармане дергается вибрацией.
Дзынь. Дзынь.
Усмехаюсь криво, вытаскивая огрызок.
— А вот и Нельсон… легка на помине.
18
20 лет назад
— Мальчики, поиграйте с Мирочкой, я обед готовлю, не хочу, чтобы поранилась или ошпарилась, — зовёт тётя Настя. — Ещё минут тридцать, и будем обедать… Ким, Мотюша, вы меня слышите?
Блин, опять нужно с ней возиться. Хорошо, что я один ребёнок в семье, родители обычно приезжают к вечеру, не раньше восьми.
С тех пор как мы переехали жить за город, тут из развлечений только собаки и детская площадка у Кима во дворе. Всё время у Мечниковых торчу. Кае'ф.
Обожаю рубиться в Соньку с Кимом, а занятия с Иваном Константиновичем в его бойцовском клубе… Ну это вообще.
Настоящий бойцовский клуб. Мы с Кимом там самые мелкие, остальные такие же взрослые и крутые, как Иван Константинович.
Когда я вырасту, я хочу быть как он — он самый крутой чувак из всех, кого я знаю.
Сегодня мы должны поехать на треньку сразу после обеда.
Я обожаю каждый день здесь. Если бы можно было выменять все желания на днюху, я бы попросил только одно — стать Мечниковым. Чтобы Ким моим был братом, а тётя Настя — мамой, которой я реально нужен, а не просто «накормлен и ладно».
Я бы с радостью поменялся местами с Жвачкой. Отдал бы ей свою комнату и все игрушки, лишь бы занять её место в этой семье.