Я всё время думала, что Эмми хватает нас с Лиамом. Уверена была, что и без «папы» у нас всё хорошо.
Понимаю, как ошибалась, наблюдая за крутящейся в разные стороны головой, выискивающей Матвея.
Шаг, другой — взрыв детского восторга.
— Мооооооооооооо!!!
Отпуская наши с Ли ладони, несётся навстречу Аристову, который уже присел и готов её ловить.
На секунду он замирает. Совсем чуть-чуть — если не знать, можно не заметить.
Плечи напрягаются, взгляд цепляется за неё сильнее, чем нужно.
Сокращение «Мо» будто врезается в него.
Но уже в следующую секунду он усмехается, скрывая всё за привычной лёгкостью.
Нос щиплет при виде того, как Матвей её крутит, а мармеладка ведёт себя с ним так, будто знает его с рождения, а не видит второй раз в жизни.
Не зря говорят, что кровь чует кровь.
— Мо, мама сказала, ты мой папа. Это правда? — серьёзно спрашивает, подпирая бока ручками.
— Ты не рада, что ли? — передразнивает её. — Другого папу хочешь?
— Нееет! А ты мне расскажешь про Северный полюс?
Сердитый взгляд припечатывает, но при этом вызывает смех. Развожу руками — мол, выкручивайся давай сам, отец.
Мы с Ли переглядываемся.
Коротко, почти незаметно.
И в этом взгляде — одно и то же чувство.
Лишние.
Как будто нас только что аккуратно сдвинули в сторону, освобождая место для кого-то более важного.
Стремительно приближающаяся к четырём стрелка напоминает о скором начале тренировок — на сегодня у меня три класса.
Впервые в жизни Эмс отказалась идти со мной на работу, выбрав время с «Мо».
Я ни на йоту не доверяю Аристову, поэтому Лиам будет всё время рядом с ними.
На благо моего спокойствия.
Тренировки протекают в автономном режиме — я вроде как присутствую, но головой не на месте. Всё валится из рук, не могу собраться.
Выхожу из студии около восьми вечера — разбитая и вымотанная.
Одно желание — прийти домой и поваляться в ванной.
Час назад Ли сообщил о том, что они с Аристовым попрощались.
Надо отдать должное новоиспечённому отцу — на ребёнка он наседать не стал, входит в её жизнь постепенно.
Что ж… как бы ни манила перспектива водных процедур и допрос домашних о времени, проведённом без меня, заставляю себя поехать к Шону в офис. Устрою ему сюрприз. Нужно как-то мириться и привыкать к новым реалиям.
А для без пяти минут новобрачных, которые должны нежиться в любви друг друга, мы слишком много ссоримся.
Во всём нужно искать свои плюсы.
В этой ситуации их, конечно же, нет, но, высасывая из пальца, один жирный: «возможно, со временем Эмми будет оставаться с ночёвкой у Матвея, а это значит, что у нас появится время наедине».
Так себе, конечно, плюс. Так-то со временем она и у Ли будет оставаться. Сама же будет сбегать на ночёвки к любимому дяде…
Ладно, сейчас главное — его задобрить. Я приняла душ и натёрлась сливочно-ванильным баттером. По дороге купила китайскую кухню и бутылку любимого вина Шо. На мне красивый новый комплект белья, которое я планирую продемонстрировать сразу, как только за мной закроется дверь его кабинета.
От предвкушения пальчики ног поджимаются — чувствую себя гениальным конспиратором, знающим своё дело.
— Hi, Jessie (Здравствуй, Джесси), — улыбчиво машу секретарше. — Is Sean in? (Шон у себя?)
— Um… hello, Me-e-rah, (Эм… привет, Ми-и-ра) — чуть натянуто улыбается в ответ уставшая за день девушка, коверкая моё имя. — Yes, Mrs. Nelson joined him about ten minutes ago (Да, миссис Нельсон зашла к нему около десяти минут назад).
Улыбка меркнет. Пространство ресепшена делает оборот вокруг меня.
Не слушая, что ещё скажет мне Джессика, направляюсь к кабинету Миллера, эмоционально настраивая себя к чему угодно.
Стучать и не думаю — к чёрту хорошие манеры, когда за дверью мой жених наедине со своей бывшей.
Останавливаюсь у двери на секунду, разглядывая буквы на золочёной табличке, выдыхаю и опускаю ладонь на ручку.
Держу, но не нажимаю.
Внутри странное чувство — как перед прыжком.
Сейчас либо всё сгладится… либо окончательно треснет.
Выдыхаю.
Поворачиваю ручку.
22
Дверь толкаю готовясь к финалу наших полуторагодичных отношений, но реальность другая. Никакой разбросанной канцелярии или изломанных поз. Шон просто сидит в своем кресле, выжатый бесконечным днем.
Боже, я действительно соскучилась. Облегчение бьет по коленям. Такой уставший, родной. Рубашка расстегнута на две пуговицы, рукава закатаны до локтей, а очки и галстук брошены на край стола, как ненужный балласт. Он сосредоточенно перебирает пальцами свои часы, глядя в пустоту. Растрепанный, помятый — типичный брокер после налета стаи стервятников.