Дуется.
— По правде говоря, — делаю вид, что раскрываю секретный секрет мирового масштаба, шепчу, понизив голос, — я и сама для такого маленькая. Очень боюсь на такое смотреть.
— Мамуль, но тогда он будет один. Кто его пожалеет?
Собираюсь заверить, что у него есть его сучка Грита, и, пока подбираю слова для ребенка, малышка меня опережает.
— Ему же больно будет. Мамуль, привези его домой, пожалуйста. Я буду дуть на ранки и мазать их щиплющей ваткой.
Смотрю в карие глаза маленького дирижера моей жизнью, удивляясь, какая она всё-таки взрослая не по возрасту. Очень хочется верить, что в ее воспитании мы с Ли всё делали правильно и она никогда не совершит и половины моих ошибок.
— Пожалуйста. И тогда мне не нужен праздник.
Финальный взмах дирижерской палочки — и аккорд.
Ну как можно быть такой везучей сволочью? Или это наше семейное — прощать ему всё и всегда?
Вспоминаю переломные моменты после боя, когда Матвей еще пышет силой и движется на остаточном адреналиновом подзаряде. А потом — бац, и он превращается в неподъемный мешок с костями. Мышечная дисфункция скручивает тело, и он не в состоянии самостоятельно переодеться.
Учла ли это Ингрид, планируя дальнейшую увеселительную программу? Или ориентация строго на Уварова, который после поединков вливает в себя гремучую смесь из эспрессо, энергетиков и ударных доз обезболивающих, лишь бы поддержать иллюзию бодрости?
Она ведь ждет триумфального праздника, а получит изломанного человека, которому нужно не шампанское, а ледяная ванна и тишина.
Не хочу, но проваливаюсь в воспоминания: как тащила к кровати его неподъемную тушу, как плакала над разбитым лицом и чернеющими синяками.
Эмми смотрит на меня своим невыносимым «котячьим» взглядом, пробуждая жалость к этому куску... даже не знаю чего.
Если мармеладка смогла его простить и просит о встрече такой высокой для ребенка ценой, разве я вправе отказать?
— Хорошо, Эмс. Но обещать ничего не буду.
Предугадать финал этой ночи невозможно.
Даже если Аристов решит кинуть свою «девушку» — боже, как же мерзко это звучит, — вместе с ее драгоценной семьей, не факт, что согласится приехать к нам.
В один из последних разговоров Матвей четко дал понять: он не хочет, чтобы дочь видела его сразу после боя. Сказал, что ему может понадобиться несколько дней, пока лицо снова не станет похожим на человеческое.
Среди всех моих нервозных будней этот — самый дерганый.
Я уже несколько раз успела сменить образ и переделать макияж, невольно вспоминая свой первый поход в «Лужники».
Тогда точно так же валялись горы вещей и пайеток.
Точно так же между нами было всё непонятно.
Около пяти вечера, прочитав мое сообщение: «Я передумала. Заедешь за мной? Я почти готова», — слышу звонок.
Подключаю громкую связь, продолжая расчесывать щеточкой ресницы.
В динамике — бодрый голос Шона.
— Привет, Ми.
Направляюсь в прихожую, в последний раз мазнув взглядом по отражению: простое маленькое черное платье, ничего лишнего.
— Я готова. Ты уже приехал?
Спустя несколько секунд из динамика вылетает короткий лающий смешок, от которого у меня холодеет внутри.
— Куда это ты собралась, детка?
— Как куда? В «Мэдисон-сквер-гарден». Шоу вот-вот начнется. Нам нужно торопиться, если не хотим опоздать.
— А, ты не в курсе... — роняет он сухо, и я почти вижу его пренебрежительную ухмылку. — Тебя там не ждут, Ми. Аристов лично сказал, что делать тебе здесь нечего. Особенно после твоей ссоры с Ингрид.
Шон снова смеется, проходясь по ушам режущим звуком.
— Я иду один. Как бы ни закончился бой, потом мы едем на тусовку, это затянется допоздна. Но завтра, если ты наконец найдешь для меня время, можем увидеться. Не расстраивайся, Ми. У него сегодня что-то вроде выхода на пенсию, его право решать, с кем и как его проводить.
Мир перед глазами на мгновение сереет.
— Он сам просил... чтобы меня не было?
Шон медлит, но не смягчается ни на йоту.
— Ладно, Ми, я пошел. Меня ждут. В следующий раз, детка. И постарайся помириться с Ингрид — сама понимаешь, у нас с Дейвом тесное сотрудничество.
Стою как вкопанная, с телефоном в руке, и не знаю, как быть дальше.
Тело пробивает до дрожи внутри. В запертом когда-то шкафу с грохотом оживают скелеты, ломая кости о плотно пригнанные дверцы.
По дороге в спальню с психом дергаю бегунок, вырывая собачку из пазов молнии.