На Матвея даже смотреть не буду. Отсижу богемский отстой и домой, под одеялко, наслаждаться остатком времени в уединении.
Сопоставить точную причину нарастающей паники не получается — причин слишком много. Разговор о переезде Шо, новая встреча с шальными Львицами, Матвей в компании Ингрид, красное великолепие... Причин нервничать уйма.
Проводив домашних на вечернюю прогулку, иду наряжаться в темноволосую версию Лолы Бани.
Ахар... Новые уведомления на телефоне выводят из себя. Никак встречи дождаться не может?
Открыв диалог, едва не роняю телефон из рук.
Вцепляюсь глазами в экран, на котором два снимка и подпись. Приближаю и отдаляю изображения, будто это может что-то поменять. На первом изображении — широкий разворот плеч и узкие бедра, абсолютно голый, заснятый со спины Матвей. Они спят вместе несколько месяцев. Вполне логично, что делают они это раздетыми. Почему тогда так больно сейчас?!
Ноги не держат. Оседаю на колени, переключаясь на второй снимок, сделанный в постели, на белых простынях. Там, закинув за голову руку, спит Шон, а на заднем плане — использованные презервативы. Не один и не два. Их там куча.
Здравый рассудок подсказывает, что маленькая интриганка специально меня доводит, а фотографиям уже несколько лет. Вот только на запястье Шо четко виден виниловый браслет-проходка с UFC.
«Sharing is caring, right? Hope you don't mind me double-dipping into your life.»
(Делиться — значит заботиться, да? Надеюсь, ты не против, что я дважды влезла в твою жизнь.)
Пробежавшись по комментарию несколько раз, снова смотрю на экран, ловя удивительный инсайд.
Мне эстетически неприятна ситуация, есть ревность — задето мое эго. Но как будто и облегчение присутствует, ведь теперь я знаю наверняка: Миллер никогда не переедет в эту квартиру, мы не поженимся в обозримом будущем, мы вообще вместе не будем.
Его отталкивающее поведение, обвинения и даже мой непредумышленный иссиня-черный дефект кажутся каплей в море на фоне этого оглушительного фиаско.
И нет, оргазм на ладошку Аристова я за измену не считаю, ибо, когда вас имеют против воли, единственное, что сохранит жизнь, — расслабление и принятие ситуации, возможное удовольствие — бонус.
Списываю тот раз на аффект.
Все последующее, выходящее за грань, я пресекала. Не позволила себе того, что позволил Миллер.
Оправдания в неравенстве полов нет. Мы живем в эпоху всеобщего равенства. Почему я, сгорая от желания снова почувствовать Аристова, нашла силы сказать «нет», а Миллер на правах обиженного пошел ва-банк?
Самое гадское — это даже не его поворот налево. А поведение после...
Но пойманный мной инсайд совсем в другом заключается.
Глядя на первое фото, я испытала по-настоящему сильную и обжигающую внутренности ревность.
В окутавшем меня сумбуре в театр приезжаю раньше почти на целый час. Добралась своим ходом, без вежливых подгонов Миллера.
Обычно, приезжая порознь, мы всегда встречались на небольшом балкончике второго этажа. Тут и жду.
Оперевшись о мраморную балюстраду, чуть наклоняюсь вперед, разглядывая вновь прибывших, их одежду и манерное поведение. У кого-то порода заложена в генетическом коде. Иные играют в подражание, увешивая себя приобретенным богатством и роскошью.
Херней занимаюсь, но как иначе разгрузить голову — ума не приложу.
— Кажется, я тоже приехал рано, — раздается за спиной знакомый баритон, переворачивающий все мои внутренности, как в сушилке для белья. — Можно составить компанию или после этого тебе срочно понадобится душ?
41
Матвей
Пребывание в «Большом яблоке» выжало из меня все соки. Здесь всё одновременно просто и запредельно сложно, а местный менталитет идет вразрез с моими внутренними настройками. Говорят, Москва — город, который никогда не спит? Так говорят те, кто не бывал здесь. На фоне этого мегаполиса российская столица — спящий в колыбели ребенок.
После того как она уехала, при каждом удобном и неудобном случае рвался сюда — сам не понимаю зачем.
Кого я обманываю...
Тянуло меня к ней и тянет как магнитом. В очередной раз Мечникова мордой по дну тащит, а я с довольной рожей песок загребаю.
Как дальше быть — без понятия. Но остаться на тех условиях, на которых собирался, не выйдет. Не вошли мы в коннект с Дейвом. С дочкой его, впрочем, тоже не срослось. Солома у девки в башке. Сколько ей — двадцать? У нас почти одиннадцать лет разницы, дающих о себе знать.
В жизни в моем телефоне не было столько спама. Тучи ежедневных сообщений, наш чат длиной в километр уже. И если я этот возраст перешагнул полжизни назад, у нее самый разгон — ей кайф. Поначалу терпимо было: молодая, горячая, секса вагон, чаты — и потерпеть можно. На данном этапе отчетливо слышу гонг пятого раунда. Мне правда хотелось попытаться построить что-то серьезное, а получилось — отработал вахту в сфере интим-услуг.