Рядом семенит её подружка… как её… Ира? Инна? Чёрт их разберёт. Среднестатистическая, ничем не примечательная телка: джинсы, кроссы, свитер, куртка. На фоне Жвачки — просто NPC* из массовки. Не сахарная вата, не безе, О-БЫЧ-НА-Я.
А я? Я ржу сам с себя.
Как вообще докатился до жизни такой: здоровенный лоб, на ринге — мясник, а тут, выходит, персональный водитель семейства Мечниковых. Не просто водитель — сервис повышенного комфорта: подача машины к служебному входу, ожидание без счётчика, эмоциональная поддержка пассажиров в комплекте.
Потому что плюхается малышка Мечникова вместе с подружкой назад, как и тогда с Кимом, и трещит весело с Инной — Ириной, обсуждая какие-то тряпки, маскарады, маски, костюмы — что-то там у них по театральной части намечается, походу. Я, значит, рулю и слушаю обрывки: «пачка», «маска», «сетка на лицо», «подъём», «Сава», «Павлик».
Осталось только табличку на торпеду поставить: «Матвей. Бизнес-класс. Вода без газа — по запросу».
И вот эти последние элементы балетной утвари меня, блядь, триггерят и конкретно не устраивают.
По итогам Оказывается, моя Жвачка намылилась на вечеринку. И не просто на вечеринку — а с этими латентными : Павликом и Савой. И говорит она это так… как будто специально подбрасывает мне гранату под сиденье.
Типа, слышь, Матвей, выкуси.
«Барыня изволит играть?».
«Ну давай поиграем, только вот вывезешь ли ты эту катку?!».
«Мы тоже не пальцем деланные.».
Только успеваю мысленно составить список тех, кого сегодня нужно морально похоронить, как эта подружка — Ирина, да, Ирина — наклоняется вперёд, пихая мне в руки с улыбкой козыри против Бу.
— Матвей, а ты не хочешь с нами?— спрашивает укладывая мне руку на плечо.
Жвачка чуть шею не ломает, поворачиваясь на подругу. Смотрю на нее в зеркало и не могу не начать улыбаться. «Вот это поворот, да малая?». Держу пари она и в голову не брала, что все может так обернуться. Глаза у нее в этот момент круглые, как у кота на валерьянке. Смешная, палится в ревности своей, но уперто идет в отрицание. Ну и ладно продолжаю ей подигрывать.
— Чего? — шипит. Чем вызывет во мне еще больший приступ веселья.
На светофоре медленно поворачиваю голову, смотрю сначала на Ирину, потом — на Жвачку, и у меня внутри включается что-то такое… мстительное.
— Если ты приглашаешь — конечно пойду, — говорю, нарочно спокойно, таким тоном, будто Ирина предел моих мечтаний на сегодняшний вечер. Самому же хочется тряхнуть Бу и спросить нахрена она все это устраивает. — Почему бы и нет?
Ну собственно у Жвачки скрывать свои реакции получается хуже чем у меня, потому как она — зеленеет. Прямо моментально. Словно её кто-то перекрасил.
« А Ты думаешь, только ты умеешь выебываться?».
Ирина смеётся, протягивает телефон:
— Давай номер, я напишу адрес.
Мы обмениваемся контактами на глазах у Миры. Та кипит. Тлеет. Шипит. Но упорно молчит — потому что гордость ей рот заклеила. Удавиться ведь, но не признает, что не хочет чтоб я ее подругу сопровождал.
Ирина машет рукой, выскочив у метро и растворяется в толпе, оставляя в салоне только запах парфюма и охуевшую Мирославу, с красными, как светофор на перекрестке ушами.
И только я собираюсь открыть рот, чтоб всё расфасовать по полочкам пока везу мелкую заразу домой — расставить точки, звёздочки, многоточия, и.т.д.
Но смотрю на неё — и понимаю: нет. Пусть по маринуется еще в собственном яде. Пусть покрутит хвостом. Пусть потешится своей «вечеринкой». Даю ей этот вечер. А потом все. На плечо и в пещеру. Один хер— петушкам не отдам.
И точка.
Примечание автора:
NPC (Non-Player Character) — это неигровой персонаж, то есть любой персонаж в игре, которым управляет не игрок, а компьютер или мастер игры.
Глава 17. Мирослава
Кручусь перед зеркалом, как в хореографическом экзерсисе*, только вместо базовых движений у меня — бесконечные попытки собрать себя в цельный, достойный вечеринки образ. На кровати валяется хаотичная гора вещей: топы, корсеты, юбки, кружево, ободранные и разлетевшиеся в разные стороны блёстки — следствие моего нервного дефиле через собственный шкаф. Переодевалась раз десять, не меньше. То слишком вызывающе, то слишком скучно, то слишком… не оно.
О маске не переживаю — их привезёт Савелий, как он уверил, «для Хэллоуина, но очень даже ничего, не страшные, женственные. Подсёк у младшей сестры».
Притормаживаю перед зеркалом, согласно киваю, наконец соглашаясь с найденным образом.
Чёрный корсет-бюстье из плотного атласа, сотканного с тонкими полупрозрачными вставками по бокам — не настолько оголёнными, чтобы быть вульгарностью, но достаточно смелыми, чтобы намекать, а не показывать. Его затяжка выстраивает новую геометрию моего тела, будто меня собирались реконструировать по викторианским лекалам. Дышать можно только коротко, дробно, но именно эта вынужденная дисциплина придаёт мне нужную осанку — хищную, вертикальную, ту самую «я выхожу на дуэль», а не на маскарад.
Юбка из мягкого сатина цвета «глубокая слива». Она струится по ногам и вспыхивает под лампой, как тёмное вино. Высокий разрез, почти до бедра, обнажает ногу ровно настолько, чтобы разогнать воображение у собеседника, но не допустить срыва в похабство.
Как говорят у нас в студии — juste ce qu’il faut, ровно столько, сколько нужно.
На ногах — ремешковые каблуки на тонкой шпильке. Для обычной девушки — аттракцион, но для меня это вообще не событие. После пуантов и ежедневных прыжков по деревянному полу эти каблуки ощущаются как лёгкая прогулка по ровной доске. Шаги выверенные не потому, что шпилька тонкая, а потому что тело так живёт — по памяти считает баланс, угол стопы, вес.
Довожу образ до идеала, укладывая волосы в незамысловатую причёску, заколов передние пряди на затылке, оставляя только пару упрямых локонов для мягкости. На губы наношу совершенно нетипичный для себя тёплый винный оттенок помады. Глаза — смоки, подвожу их почти театрально, но не переходя в сценический грим.
Я выгляжу как невеста графа Дракулы — так, будто сама ночь решила примерить мою форму. И да, я осознанно наряжаюсь не типично для себя. Для него всё это делаю. Хотя, если точнее — против него. В ответ. В отмщение. Назло.
«Скотина. Как он посмел взять и согласиться идти с МОЕЙ Ирой…»
Как всегда, переоценила его похотливую натуру. Теперь вот сокрушаюсь.
В памяти всплывает шестнадцатилетняя я, стоящая перед зеркалом в красном платье, пытающаяся поймать ту самую «фатальность». Тщетная детская попытка соблазнить мужчину, который, по всем законам мироздания, был не готов видеть во мне женщину тогда.
А теперь готов ли?
Матвей тогда ляпнул что-то типа:
— Платье красивое, только ты вся как перетянутая колбаса. Дышать можешь?
«Вполне могла, придурок. Пока ты не купил недельный запас резиновых изделий №1 для утех с той старой лошадью».
«Так, всё… Соберись, Мирка. То было давно. Сейчас — не так».
Интересно, как он отреагирует на новую, апгрейднутую версию…
Яростно втираю в кожу тёплый крем-баттер с запахом сливочного крема и ванили — моя единственная допустимая мера для усиления аромата тела. Резкие запахи парфюмов отправляют меня в погружную мигрень, поэтому я предпочитаю оставлять после себя не тяжёлый шлейф, а ощущение пронесённого мимо десерта — обещание, а не декларацию.
Телефон вспыхивает одновременно с тем, как я откладываю в сторону шкатулку с украшениями.
«Савин 🐸»
— Мы подъехали.
Делаю глубокий выдох и направляюсь навстречу приключениям. В прихожей меня перехватывает мама — тёплая, как всегда. Её объятия обволакивают, заставляя снова почувствовать себя маленькой кнопкой.