Но работа — волк. Причём такой: сначала укусит, а уже потом в лес побежит.
«Майя 🐝»:
— Привет, надеюсь, ты уже встала. Через двадцать минут буду вызывать такси.
— Доброе утро. Жду тебя 🙏🏻🫶🏼
Перед тем как мы с Мо сбежали, держась за руки, в закат, Майя в очередной раз решила заняться меценатством — предложила забрать меня с утра и привезти мне одежду и обувь. Не знаю, чем я заслужила такое расположение с её стороны, но очень ценю его. Майя, конечно, миролюбивая кобра. Но далеко не со всеми.
Жильцов этого ЖК вряд ли удивит моё повторное появление в здоровенных мужских штанах и на каблуках. Скорее, просто окончательно закрепит за мной образ сумасшедшей модницы. А вот Большой… театр, при всей своей терпимости, вряд ли готов к такому эпатажу от одной из прим. Так что предложение Майи оказывается весьма кстати. Помимо обуви она обещала привезти ещё что-то, но, по большому счёту, больше-то ничего и не нужно. В шкафу гримёрной хранятся несколько запасных комплектов вещей — там есть пуанты, купальники, юбки.
А здесь — целая, хоть и небольшая, гардеробная с целой кучей всего. И всё это великолепие — с щедрой и крайне опрометчивой подачи Мо.
Перекатившись на бок, позволяю себе ещё немного посмотреть на него. Интересно, как он будет себя чувствовать, когда проснётся. Будет ли ему лучше, чем вчера? А если ему понадобится помощь? Блин… мысленно бью себя по лбу: а есть-то он что будет, когда проснётся? Готовкой я его точно разбужу, да и времени на неё мало.
Хорошо жить в двадцать первом веке. Заказывать еду, не вставая с постели, — маленькое чудо. Сырники со сгущёнкой. Свежевыжатый грейпфрутовый сок — он любит его и ананасовый, это я точно помню. Выбор между скрэмблом и английским завтраком заставляет поколебаться. Перевожу взгляд на любимого мужчину, посмеиваясь. Ну какой, блин, скрэмбл — чтобы он им наелся, таких порций должно быть минимум четыре. Пусть ест нормально.
Двадцать процентов заряда — да чтоб тебя, прожорливый яблофон.
Майя вот-вот должна вызывать такси. Ей ехать около семидесяти минут, доставка приедет минут через сорок. Всё сходится.
Заставляю себя силой вылезти из-под тёплого одеяла, аргументируя всё крайней нуждой и походом в гардеробную.
Каждая вещь пахнет им. У каждой — своё место. Передо мной гардероб перфекциониста. Есть ощущение, что где-то в ящике прячется персональный хаус-менеджер, который сдувает пылинки ещё до того, как они коснутся хоть чего-то. Я улыбаюсь, представляя, как однажды буду стратегически выверенно отвоёвывать себе часть полок, постепенно перетаскивая сюда свои барахольные залежи. Мечтательно зажмурившись и тихонечко пискнув, выуживаю понравившиеся мне вещи.
Курьера я встречаю уже в чёрных широких штанах и белом лонгсливе из плотного хлопка. На шею вешаю свой крестик с дымчатыми бусинами, на влажную после душа макушку натягиваю чёрную бини — больше украшение, чем защита от холода. Образом остаюсь довольна.
В приподнятом настроении порхаю вокруг кухонного островка, перекладывая еду на тарелки. Хоть какую-то лепту внесу в приготовление завтрака для него.
Ну вот, вроде бы и всё. Хотя… Оторвав кусок побольше, пишу на краю крафтового пакета карандашом для губ маленькое послание:
«Я заказала тебе завтрак. Как освобожусь — сразу к тебе ♥
P.S. Есть что-то настоящее в бумажных переписках.»
Я улыбаюсь, вспоминая, как то же самое делал Мо.
«Майя 🐝»:
— Я за дверью, открывай, Золушка! Фея привезла тебе хрустальные кросы.
Едва коснувшись губами, кладу записку на прикроватную тумбу и счастливо скачу встречать мою фею.
Глава 40. Мирослава
В театре день идёт по привычному маршруту, даже несмотря на общий бардак в расписании.
Утренний класс — стабильное место, где мы с Вязевой гарантированно оказываемся в одном зале. Обязательный разогрев у станка в центре зала. , одинаковые па и разные задачи. Дальше наши траектории обычно расходятся: у кордебалета — свои репетиции, у меня — свои, с педагогами и правками под конкретные выходы.
Вечером — «Лебединое озеро». К которому Савин не имеет никакого отношения, что означает никаких изменений. Подготовка начнется заранее — грим, причёска, повторный разогрев. В семь — сцена. До десяти я уже не человек, а роль. Поймать Иру в этом хаосе сложно и бессмысленно.
А еще впервые мысль о спектакле давит. Телом то я в Большом. Но головой — на двадцать четвертом этаже в квартире под номером сто сорок два.
Надо рвать этот пластырь сейчас…
— Привет, Ир, — нервно улыбаясь машу рукой.
— Ну привет, — отвечает она холодно.
— Давай пообедаем вместе. Я хочу поговорить. Мне не хочется, чтобы между нами что-то висело.
Ира пожимает плечами с легким налетом безразличия:
— Ладно.
Ближе к обеду меня начинает потряхивать. но это скорее предвкушение чем страх в конце, концов чего мне бояться. Сейчас вопрос стоит только в принятии или не принятии Ирирой реальности. Сердце нервно подергивает когда на самом выходе с тренировки
— Вязева! Ирина! — окликает Катерина Семёновна. — Задержись.
Чёрт.
На дневной репетиции мы уже не пересечёмся. А разговаривать перед выходом на сцену — худшая идея из возможных.
Около половины пятого я на секунду заглядываю в гримёрку проверить нет ли сообщений от Матвея и натыкаюсь взглядом на Иру. Она сидит неподвижно, будто забыв, зачем пришла, её лицо кажется мне не просто уставшим — размазанным. На выяснения нет времени, если она чем-то и расстроена со мной это никак не связано, а может просто моя спешка так искажает восприятие, но поганенькое ощущение не проходит.
Телефон окончательно умирает в ладони, бросаю его на зарядку, даже не проверяя, загорелся ли экран. Время жмет. Вместе с Аллочкой, Алиной и еще несколькоми девченками срываемся с места и почти бегом несёмся в костюмерную, перескакивая через ступеньки, шутливо цепляясь локтями друг за друга, смеясь слишком громко для узкого закулисного коридора.
Все что я успеваю только взвизгнуть — звук выходит резким, неловким, — когда из-за поворота внезапно вырастает чья-то тень и сильным, уверенным движением утаскивает меня под лестницу. Тело реагирует раньше головы: я дёргаюсь, пытаюсь вырваться, вдохнуть глубже, закричать, но ладонь плотно прикрывшая мне рот, лишает возможности издать хоть что-то помимо глухого мычания. Вспыхнувшая за мгновение паника сходит на нет, оседая теплым приливом узнавания, я чувствую знакомый запах — пряный, тёплый, с горькой цитрусовой нотой.
Широкая ладонь скользит ниже размещаясь неприлично низко. Перестаю дергаться расслабляясь.
— Бу — выдыхает мой похититель, прокручивая тело в руках. Из пыльного полумрака на меня смотрит улыбающийся Матвей.
— Во дурак— толкаю его в грудь и тут же жалею, вспомнив о травмах. Он конечно не признается, но уверена что причинила ему боль. — Ой прости. Ты меня напугал.
— Твой телефон в не зоны действия, я заскучал и решил приехать к тебе. Ну и за одно выкупил ложу. — пролетевшая в голове калькуляция взрывает мне мозг. — Не смотри так, разговаривал с Константинычем и он предложил напитаться духовно. В общем приеду сегодня вместе с твоими.
— Вы с ума сошли, это же безумно дорого… — мои возмущения глохнут в жадном поцелуе с металлическим привкусом на его губах.
— Я соскучился Мира, — хрипло дышит оторвавшись от моего рта, растирая слюну по моим губам — Хочу тебя…
Спазмы в низу живота, учащенный пульс, болезненные покалывания в груди вот она цепная реакция организма на упирающийся в меня член Матвея. Он не дает времени на мысли — мраморный выступ уже холодит спину, а его рука дерзко спускает с моего плеча теплое болеро вместе с лямкой купальника.