Жарко лесу, душно. Плюшевые подлокотники пригорков уже лоснятся слегка.
Хрупкая ящерка вердепомового цвета, как влекомый ветром лист молодого салата… Я вновь проморгал её! Она столь подвижна, что успевает преодолеть каменистую тропинку меньше, чем за взмах, что делают веки. Они, наверное, стали чересчур тяжелы. Плачу часто, по пустякам…
Природа вещей
Апрель расплакался, ибо случилось то, чему не бывать, да, вот вам, извольте, – мокрый снег!
В липком кулачке молодого листа, почти младенца – обнявшись тесно, две божьих коровки. Одна, поменьше немного, ржавая, с едва видимыми чёрными горошинками, другая – с чуть не пролившейся мимо края чёрной эмалью и солнечным зайчиком на боку, согревают друг друга. Без корысти, но от того, что не к месту снег. Умеют ли люди также вот?..
Деревья, сцепившись рогами ветвей, меряются силами. Шмель, очертив ровно круг ринга, чтобы всё по чести, тут же присаживается на скамью цветка. Исход поединка занимает всех. Недолгий натужный скрип, хрип нелёгкой победы и лоскут кожи ясеня, слетев к ногам шмеля, завершает бой. Стоят бойцы, уперевшись руками в плечи, студит рану один другому и шепчет тихонько:
– Не больно?
Зарастая понемногу, поляну заливает водой зелени, и она становится похожей на изумрудную бухту. Ступив осторожно в её воды, ветер делится трепетом волнения, дарит сияние морского бриза.
Взирая на то, приоткрыв на рыбий манер рот, кубышка пускает пузыри от восторга. А сами рыбы тянут короткое одеяло её листов до бровей, оголяя хвост: «Пусть мёрзнет!»
Что ж похоже всё так?! Отчего мы непохожи?..
В природе вещей мерцает миражом некая истина, в отношении которой невозможно иметь иную точку зрения. Она лежит на виду, доступная всем, но мало кому нужная. Её очевидность и простота унижают наш разум, которому требуется изощрённости, лихости, но через постижение оной, мы возвращаемся всё к тем же простым истинам. Все они про любовь.
Памяти Друга
Вчера простились с Сергеем – как он завещал,
развеяли прах на его любимом озере.
Вечная Память.
Three Miles Lake, Gravenhurst, Ontario
44.873298, -79.253246
Иногда приходят весточки от друзей, но никогда я не получу больше письма, в котором будет лишь одна осторожная фраза. Чтобы дать знать о себе, сказать, что ещё жив:
– Иоланта! это я…
Я почти всё время молчу. Такое ощущение, что собираюсь с духом, чтобы рассказать ему что-то. И вот уже – не могу, только один крик в пустоту: «Серёга, я по тебе скучаю…» – с надеждой, что он прочтёт эти слова, оттуда, из той дали, в которую так скоро отправила его судьба.
Мы познакомились случайно, окликнула его, спутав в полным тёзкой, старинным приятелем, но наша встреча не была ошибкой. Мы одинаково рассуждали, умели любить, прощать… просто делали это с другими людьми, в другое время, в разных обстоятельствах. Но то, что мы были похожи, это факт.
Сходство давало нам право делиться… многим, о чём с иными не говорят. Он был добр, я же так часто пыталась сделать больно… укорить отъездом, невозвращением. А он и не противился, подставлял своё сердце под уколы, соглашался легко, грустно глядел на меня и делил горбушку жизни со всеми, оставляя себе меньшую часть.
Мы оба были привязаны к своим собакам, только его Отто любил охоту, а я осуждала его за эту страсть. Сердито отвергала снимки с выловленной рыбой… и корю себя за это теперь.
В тот день, когда тебя настигло э т о, ты думал лишь о том, чтобы уйти, не стать обузой. Но врачи, коллеги оттянули срок. Когда ты вернулся из больницы, Отто положил голову на колени и заплакал.
Мне кажется, что все четыре года после, ты держался только ради него, так как не мог во второй раз пугать собаку своим исчезновением.
Когда я получила от тебя письмо, в котором была одна лишь строчка:
«11/04/2018 2:30 утра умер Отто.», то поняла, что это конец. Ты не станешь ждать… дольше.