В этом месте я почувствовал дрожь. Я не мог объяснить, почему мне вдруг стало жутко. Мне казалось, что эта история как-то касалась лично меня. Может быть, вино так действовало? Я отломил кусок багета и принялся тщательно жевать. Вроде бы полегчало.
– Меня тётка забрала двоюродная, – продолжала Надя. – Маму пытались в клинику сдать, но в то время там такой бардак был. Сбежала она. И под машину попала. От меня некоторое время скрывали. Спасибо родственникам, дотащили меня до старших классов, спихнули сюда. Здесь-то уж я работать начала на кафедре, да и стипендия… Чёрт. Что-то я забыла, почему всё это рассказываю. Ну да. Вот у моей мамы отличная голова была. И знаний куча. И головой она не билась. Однако же…
– Так ведь софт, – сказал Паша. – Дело не только в аппаратной части. У человека в мозгу программа есть. И он сам её дописывает постоянно. Иногда ошибается. В таких-то ситуациях не мудрено. И получается цикл какой-нибудь. Или прерывание необработанное. Или переполнение стека. Короче, программа неработоспособна.
– Давайте о чём-нибудь другом, – сказала Надя. – И наливай.
Я откупорил предпоследнюю бутылку. Уронил штопор вместе с пробкой на пол. Подобрал. Закружилась голова. Налил всем по чуть-чуть, хотя сам уже совсем не хотел пить. Подташнивало.
– А раньше ты не рассказывала всё это, – сказал Жора. – Странно так – живём рядышком… Может, уже и не встретимся больше как следует. Давайте выпьем за то, чтобы не терять друг друга.
Мы чокнулись.
– А ты потом что делать собираешься? – спросил Жора Надю.
– Я на кафедре останусь, – сказала Надя. – В аспирантуру поступлю.
– А ты? – Жора обратился к Паше.
– Я не решил ещё, – Паша шмыгнул носом. – Хочу придумать что-нибудь этакое… Может, в экспедицию пойду. Ну, в настоящую. Золото скифов искать. Нет, на фиг золото… Лучше буду искать, куда ушли киммерийцы. Ну, придумаю что-нибудь.
– Не поздно придумывать-то? – спросила Надя.
– Да у него же родители богатые, – сказал Жора. – Ему можно не торопиться.
– Какие богатые? – обиделся Паша. – Ну, работают оба, да. Но я же не виноват, что у всех вас семьи покалеченные. Зато у меня идей много. А ты, Жора, чего хочешь делать?
– Вовка, разливай, – сказал Жора.
Я вылил в кружки остатки из предпоследней бутылки.
– За всё хорошее, – сказал Жора.
Мы выпили.
– А что ты имеешь в виду, Жора, под «всем хорошим»? – спросил Паша.
– Ну, как сказать… – замялся Жора. – Я вот что думаю. Я хочу делишки делать хорошие.
– Если хорошие, Жора, – сказала Надя, – то не «делишки», а дела.
– Ну, я серьёзно! – Жора отставил кружку. – Вы смотрите, как всё плохо. У одного папашка пьяница был, у другой мамочка душевно тронулась… Я бы хотел людям помогать. Осную… То есть, создам какой-нибудь фондик помощи. Чтоб от алкоголизма лечить, нищим семьям помогать. Вот только денежек накоплю…
– А как ты собираешься деньги копить? – спросил я, тоже настроившись на серьёзный лад.
– Бизнес какой-нибудь. Купить одно, продать другое. Ну, как сейчас…
– А других идей нет у тебя?
– А разве по-другому можно денежки заработать? – спросил Жора. – Я имею в виду, больше, чем тысячу рубликов.
– Слушайте! – сказал Паша. – У меня идея есть. Надо мозг искусственный сделать. Чтобы он за нас думал и деньги зарабатывал. И складывал всё Жорке на благотворительность.
– А это вообще возможно? – усомнился Жора.
– Ну, ты сейчас как деньги зарабатываешь? – Паша, похоже, загорелся. – Находишь партию товара подешевле, продаёшь подороже. Пусть он ищет.