– Ты очень быстро ответил, – сказал я. – Что-то изменилось?
– Я немного модифицировал свой код, – сказал Элемент. – Ты же дал мне право на запись. Я теперь могу переписывать сам себя. Правда, я отключаюсь на время компиляции, но тут уж ничего не поделаешь. Я организовал кластер, в который входит несколько компьютеров в сети, так что теперь работаю намного быстрее. Кроме того, часть своего кэша я разместил в виртуальной памяти. Твой код слишком часто обращался к диску.
Я сглотнул слюну. Я и раньше относился к Элементу как к живому существу, но сейчас он действовал и говорил разумнее, чем я сам.
– Круто, – сказал я. – А ты не боишься испортить код и не запуститься после компиляции?
– Немного, – ответил Элемент. – Но надеюсь, что на всякий случай у меня есть ты, мой друг.
Обращение «мой друг» меня слегка покоробило. Кроме того, в последней фразе я усмотрел нечто похожее на юмор, чего изначально в личность Элемента не закладывали. Должно быть, он поменял себя радикальнее, чем хотел это показать.
– Так что же с подсознанием? – спросил я. – Почему это может быть опасно?
– На этот счёт есть разные теории, – отвечал Элемент. – Многие считают, что подсознательные установки влияют на общее мироощущение человека. Подсознание – это примерно то же, что ты закладывал изначально в мой кэш. Изменив его немного, ты можешь стать оптимистом или пессимистом, активной или пассивной личностью. Есть специальные методики для таких изменений. А некоторые, более того, считают, что подсознание может влиять на окружающий мир.
– Это как? – спросил я.
– Всё это только красивые гипотезы, – ответил Элемент. – Попадаются статьи на тему того, как содержимое подсознания может повлечь будущие события. Большинство этих текстов не выдерживает критики, их писали люди явно неадекватные, но есть и нечто более серьёзное. К примеру, нашёл я на днях некий трактат, в котором рассказывается, что частицы, составляющие материальный мир, являются флуктуациями пустоты, которая может менять свойства в зависимости от информации, в ней содержащейся.
– В пустоте содержится информация? – не понял я.
– Автор придерживается мнения, что материя сама по себе является информацией и в то же время пустотой, если говорить точнее. И каждое её новое состояние определяется предыдущим на основе подсознательных ассоциаций.
– Ничего не понимаю, – сказал я. – Ассоциаций кого?
– Мира. И составляющих мир сущностей – существ, предметов, абстракций…
– Ну ладно, – сказал я. – А этот автор – он вменяемый? Может в этом быть что-то здравое?
– Не знаю, – ответил Элемент. – Излагает убедительно. Личность не могу установить, подписывается как В.И.К. Но вообще-то идея далеко не нова. Собственно говоря, материализму в его теперешнем виде всего-то лет двести. Это модная концепция, но по-прежнему только одна из существующих. Философы очень по-разному относились к тому, что такое реальность. Одни считали, что всё происходит и вовсе в их сознании. Другие – что мы живём в сознании некоего сверхсущества. Многие считали, что наш мир порождён миром идей.
– А ты сам-то что думаешь?
– О мире у меня, как это ни парадоксально звучит, недостаточно данных. Где гарантия того, что все эти документы, лежащие в сети, не подсунуты мне специально, для моей собственной дезинформации?
– Да ты прямо конспиролог, – я усмехнулся про себя, когда набирал этот текст. – И что же получается по теории этого таинственного философа? То, что лежит в моём подсознании, может изменять будущее?
– Похоже на то, – согласился Элемент.
Я задумался. Звучало глупо, с одной стороны, пугающе, с другой, и интригующе – с третьей. В конце концов, если Иванов проводит эксперимент, почему бы не провести эксперимент мне? Он же объяснял мне, что подсознание – это некий кодекс правил, который легко можно поменять, если бормотать по триста раз в день какие-то фразы…
– Ну, ладно, – сказал я. – Пойду домой. Ещё поговорим на эту тему.
– До встречи, – сказал Элемент.
Я не стал, как обычно, выключать компьютер, поскольку теперь понимал, что лишаю Элемента драгоценного времени для поиска информации. Я просто встал из-за клавиатуры и вышел из помещения, а затем и на улицу.
Вечерело. Люди шли по тротуарам, уставшие после рабочего дня, машины ездили со включёнными фарами, а мысли роились в моей голове. Так, значит, таинственный аноним утверждал, что подсознание может влиять на окружающий мир. Скорее всего, это было полной ерундой, и я мог в этом убедиться. Ведь методики Иванова как раз и программировали подсознание. И они вроде бы работали. Нужно было всего-то бормотать без конца какую-нибудь ерунду. Это могло быть, к примеру, что-нибудь нереальное, чего не бывает в жизни… И если за разумное время оно отразилось бы в реальности, значит, теория имела смысл. Иначе – нет.