Я должен был придумать некий образ, фразу… Что-нибудь эдакое… Фантазия моя разыгралась. Мокрый носок? Нет, этого добра и так навалом. Шершавая книга? Дырявый автобус? Зелёный сапог? Жёлтая виолончель?
Я просмаковал последние слова на языке. Звучало красиво, загадочно и притягательно. Кроме того, жёлтых виолончелей, кажется, не существовало в природе. Ну, или они встречались крайне редко. Пожалуй, такая аффирмация подходила. Я мог повторять её про себя по триста или четыреста раз в день. И если в течение, скажем, пары месяцев мне не попалась бы где-то пресловутая жёлтая виолончель, то я бы просто забыл обо всём этом, и не стал бы бояться экспериментов Иванова. Поскольку они оказались бы чушью собачьей. А если бы попалась, то… Кажется, открылись бы какие-то перспективы, но о них не хотелось думать.
В принципе, жёлтая виолончель вполне могла мне встретиться. Может, их на самом деле было пруд пруди, просто я о них не слышал. Может, в Москве существовал целый оркестр жёлтых виолончелей. И назывался он «Жёлтая виолончель». В конце концов, я мог наткнуться на некую вещь с таким названием. Скажем, на книгу. Пожалуй, это тоже бы считалось.
Ну, что же. Я был готов начать. Жёлтая виолончель. Жёлтая виолончель. Жёлтая виолончель. Я чувствовал себя полным шизиком. И, оказалось, это не так уж просто. Можно ведь побормотать две минуты, а потом забыть. И эксперимент пришлось бы начинать сначала. Пожалуй, я мог на работе создать экселевский файлик, а в нём макрос, чтобы по нажатию кнопочки он писал мне перед глазами «Жёлтая виолончель». А я бы просто читал. Или по таймеру? Надо было подумать. Представить. Вообразить.
Жёлтая виолончель. Жёлтая виолончель. Голод. Боль в животе. Ночь. Синий туман вокруг. Я лежу на жёсткой холодной скамейке в глубине мокрого парка. Кажется, снова был дождь. Ощущение дежа вю. И этот парк похож на лес. Толстые деревья с густыми кронами шевелятся надо мной. Где я? Есть ли такой парк в Москве? И то, что я видел сейчас в своих воспоминаниях – насколько это могло быть реальностью? Мог ли существовать искусственный интеллект такого уровня на самом деле, да ещё и в обычной, к тому же не самой мощной, персоналке? Правда, он что-то говорил про кластер, но тем не менее…
Одно теперь ясно – откуда взялась эта проклятая завязшая в зубах жёлтая виолончель. Я всё надеялся, что это разгадка моего прошлого. Нет, это всего лишь мой собственный бред.
Лежать холодно. Я дрожу. Нужно встать и подвигаться. Пробую подняться. Голова кружится, мышцы ломит. Трудно дышать. Я сажусь, пытаюсь высморкаться. Зелёная гадость летит на асфальт, но такое чувство, что внутри моей головы её ещё много.
Я всё ещё не могу унять дрожь. Растираю руками плечи, ёжусь. Хорошо бы куда-то пойти. Куда-то, где тепло. Кажется, и на улице не холодно, просто у меня жар. Интересно, почему у меня нет градусника? Неужели я за свою жизнь так его и не купил? Или Жупанов отдал мне не все вещи? Кстати, а где рюкзак?
А, вот он, лежит рядом. Кажется, я спал на нём. Если рюкзак реален, то вещи в нём должны были откуда-то взяться. А значит, Жупанов тоже существует. Хотя нет, в этом рассуждении есть пробел. Рюкзак мог появиться откуда угодно. Надеваю его.
Там вдали, за деревьями, огни. Кажется, супермаркет. Я отчётливо вижу витрину. На ней нарисована колбаса. У меня двадцать с чем-то рублей. Если я их не потерял, конечно. На колбасу не хватит. Но я могу войти в магазин, набрать продуктов и выбежать, не заплатив. Да нет, я себя снова обманываю. Я ослаб. Меня догонит самый никудышный охранник. И потом – я не уверен, что способен это сделать. Меня слишком долго приучали не красть. Ну да, как же? А девушка, у которой я отломил кусок банана? Ну, это другое… Почему другое? Потому что было весело?
Машина. Она нереальна. На ней надписи. Огненно-фиолетовые. Ползут. «Уничтожение. Устранение. Вскрытие». Это что, бегущая строка на фургоне грузовика? Такого же не бывает… Ага. Вскрытие замков. Уничтожение насекомых. Устранение… Не успеваю прочитать. Машина исчезает. Как она могла здесь проехать? Вроде бы и дороги нет. Сплошь деревья. Не знаю, что за деревья. Но точно не берёзки. Вот берёзки я люблю. Во поле берёзка стояла. Поле не люблю. Не люблю футбол.
Опять я начинаю разговаривать сам с собой. Да и разговоры мои похожи на бред. Лучше я пойду куда-нибудь искать еду. В моём животе – горящая огнём дыра, которую нужно заполнить. Может быть, на двадцать рублей можно купить маленький пакет кефира? Это было бы идеально. Или могу найти гриб… Опять брежу. Гриб нужно варить или жарить. А на чём? Если только на мне. У меня, наверно, сто градусов температура.