Он раскрыл книгу, которую всё это время держал в руке. Или это была тетрадь? Скорее тетрадь в твёрдом переплёте, исписанная убористым почерком. Иванов показал мне разворот и ткнул пальцем в маленький рисунок в углу.
– Как вы думаете, что это? – спросил он.
– Думаю, сердце, – ответил я.
– Хм. Как вы догадались? – удивился Иванов. – Там так плохо нарисовано.
– Там же подпись внизу, – объяснил я. – «Сердце в разрезе».
– Замечательно! – Иванов вдруг заулыбался, закрыл книгу и направился ко мне. – Так вот, об эликсире… Давайте уже приступим к делу. Идите за мной.
– Вы хотели что-то объяснить, – напомнил я.
– Объясню по ходу дела, – ответил Иванов. Я видел, что у него отличное настроение, лучше, чем когда бы то ни было. С чего это вдруг? Он шёл к лестнице, буквально пританцовывая, хотя выглядело это несколько чудно.
Снова мы спускались в подвал, и снова я ощущал неясное беспокойство. Да, Иванов рассказывал мне общий смысл своих экспериментов, но то ли я упускал что-то из виду, то ли он рассказывал не всё. Я всё ещё не мог понять, чего он пытается добиться и каким образом.
– Ложитесь, – сказал Иванов. – Ботинки, пожалуй, лучше снимите. Так удобнее будет.
Я послушно снял ботинки и носки и улёгся на жёсткую пружинную койку, приняв позу Осириса. Иванов заметил, что всё ещё держит в руке тетрадь, хмыкнул и положил её на стеллаж, а затем присел на одну из двух табуреток возле койки. На второй стоял металлический поднос со шприцем, бутылочкой прозрачной жидкости и ещё парой предметов.
– Понимаете ли, – сказал Иванов, – всё, что мы делали с вами раньше – это полдела. Вы частично погружались сознанием в некую абстракцию, но она в основном являлась порождением вашего же воображения, основанного на жизненном опыте, заблуждениях и психологических травмах. Я же хочу лишить вас всех эти помех. Tabula rasa. Понимаете?
– Нет, – ответил я. Я догадался – это была латынь. Пустая бочка, что ли? Нет, то вроде vacua vasa.
– Ну и прекрасно, – сказал Иванов. – Давайте руку.
Он перетянул мне предплечье ремешком.
– Поработайте кулачком.
Я начал сгибать и разгибать пальцы. Иванов тем временем наполнил шприц прозрачной жидкостью.
– Хватит, – сказал он. – Сожмите кулак.
Ремешок свалился. Игла вонзилась в вену. В меня втекала субстанция с неизвестным мне составом, не вполне понятным лечебным действием и, скорее всего, массой никем не изученных побочных эффектов.
– Профессор… – пробормотал я. Чёрт, почему я всё время называл его профессором? – А я точно не умру?
– Ну, что вы! – усмехнулся Иванов. – Вы совершенно точно умрёте. Только не думаю, что сейчас, и уж точно не от моего эликсира. Но я надеюсь на несколько ошеломительный эффект, это да. Я думаю, что сейчас вы уснёте, а когда проснётесь, абсолютно ничего не будете помнить.
Я вспомнил. Я вспомнил, что значит по-латински tabula rasa. И мне стало страшно.
– Профессор, – сказал я, пытаясь приподняться. – А это точно необходимо? И сколько это будет действовать?
– Совершенно необходимо, на мой взгляд, – отрезал Иванов. – Вы лежите, лежите. Я надеюсь, что действовать это будет всю вашу жизнь. Я планирую, что в вашем сознании произойдут необратимые изменения.
– Но вы только что сказали, что я всё забуду. Я вас правильно понял?
– Да, – ответил Иванов. – И все ваши подсознательные установки очистятся. Вы сможете начать абсолютно новую жизнь. А прошлое, как мне кажется, постепенно вы придумаете себе другое. То, которое вам более подходит.
Я не очень понимал его, но был уверен, что не хочу ничего забывать. Не хочу становиться чистой доской, на которой он будет писать то, что ему нравится.
– Это нечестно, – сказал я. – Вы должны были предупредить меня.
– Ну вот, я же и предупреждаю, – невинно улыбнулся Иванов. – А для того, чтобы вам было легче, я советую сейчас расслабиться и думать о чём-нибудь приятном. О любимом человеке, например… А, у вас же такого нет. Ну, думайте о том, что вам нравится. И не беспокойтесь. Когда вы проснётесь, я буду рядом. Вот только сейчас отойду и немного, так сказать, отпраздную мой успех.
– Успех? – я чувствовал, как на меня наваливается тяжесть. Мне уже очень хотелось спать. – Почему вы считаете, что это успех?
Иванов поправил свои очки.
– А вы не поняли, нет? Ну, учитывая, что вы всё забудете, я могу вам сказать. Сегодня я убедился, что вы можете совершенно превосходно видеть без очков. Это значит, что на вас мои методы работают.