Вера смотрит из меня исподлобья, и я чувствую, что она решает – выгнать меня немедленно за непослушание или нет. Наконец, лоб её разглаживается.
– Ладно, Хармс. Убедил. Выбирай любой плакат, с которым ты согласен.
Я подхожу к углу, где свалены бумажки на палочках и без. Некоторые надписи мне абсолютно не понятны. Некоторые я понимаю, но не могу согласиться, потому что не в контексте событий. Наконец, нахожу листочек, где разнокалиберными буквами написано «Свободная пресса не даёт обществу гнить».
– Ага, – говорит Вера. – Значит, с этим ты согласен?
– А кто же с этим может быть не согласен? – удивляюсь я.
– Ну, есть люди. Молодец. Пошли.
Краем глаза замечаю, что у неё на плакате написано «Власть, не суй нос в личную жизнь». В задумчивости обуваюсь. Она скручивает свой плакат в трубочку. Я следую её примеру. Выходим в сырой тёмный подъезд и потом сразу на улицу. Чувствуется, что недавно был дождь. Воздух свежий, прохладный. Солнце светит вовсю. Вера шагает быстро. У меня ноги длиннее раза в полтора, но я еле поспеваю за ней.
– А почему митинг? – спрашиваю я. – В смысле, почему сегодня? Случилось что?
– Ну, повод – хорошего человека хотят посадить, – отвечает Вера, не останавливаясь. – Ни за что. Потому что тоже протестовал. А так вообще просто все своё что-то хотят сказать. И, кстати, забыла предупредить – митинг не разрешённый, так что нас тоже задержать могут.
– А что, бывают разрешённые? – удивляюсь я.
В моей голове митинг – это что-то против системы. У этой же системы спрашивать разрешения протестовать против неё – в голове не укладывается. Вера не отвечает. Мы заходим в метро. Вера пропускает меня через турникет своей карточкой. Я еле успеваю проскочить до клацания створок.
– Что ты такой сонный, Хармс? – ворчит Вера, присоединяясь ко мне на эскалаторе.
– Не знаю, – мямлю я. – Слабость какая-то…
– Ещё не поздно вернуться.
– Да не, я нормально…
– Ну ладно, в автозаке отдохнёшь, – соглашается Вера.
– В чём?
Она не отвечает, ускоряясь при виде подъехавшего поезда. Еле успеваю запрыгнуть за ней в закрывающиеся двери. Вокруг гудит. Синие пятна прыгают в глазах.
– Зря ты пошёл, – кричит Вера сквозь шум. – Вон бледный какой. Ещё вчера тридцать восемь было.
Я молчу. Едем. Вагон набит народом. Не могу разглядеть лиц. Зато вижу рекламу на стенах вагона. Реклама каких-то автомобилей. Совершенство, превосходство, нормочас. Зачем рекламировать автомобили? Если их будут покупать больше, воздух станет грязнее. Или я машины с сигаретами перепутал? Ну, так реклама сигарет вроде и запрещена. Так. О чём я думал? А. Чем больше машин, тем больше пробок. Тем медленнее едут машины. Тем меньше от них проку. Они пожирают сами себя. Может быть, они тоже монстры? Как Вера.
– Пошли. Что спишь? – говорит она сердито и тянет за руку. Выходим из вагона, потом вверх, вверх.
На улице всё так же свежо. Правда, мутно. Если постараться, видно далеко, но я не могу понять до конца того, что вижу. Понимаю, что мы идём вдоль по улице. В том же направлении движутся другие люди. Много. Замечаю у некоторых в руках плакаты или листы бумаги с рисунками и надписями. Значит, они идут туда же, куда и мы. Лица у людей открытые, приятные. Такое ощущение, что у них праздник. Вон девушка идёт в красном пальто и длинных сапогах. Не слишком ли тепло она одета? Пропала куда-то. Вот интеллигентный мужчина в костюме, с галстуком. Очки стильные. Недешёвые, скорее всего. В руке плакат. Успеваю прочитать «Посидите лучше сами».
Вера увлекает меня за руку всё дальше. Ноги мои заплетаются. Похоже, у меня всё ещё температура. Но всё-таки я чувствую себя не так уж плохо. Почему-то приятно идти среди всех этих людей. Пусть я и не очень понимаю, чего они хотят…
– Верок! – доносится справа.
К нам, перерезая толпу, движется высокий наголо бритый парень с круглым лицом. В руке свёрнутый флаг с каким-то рисунком. Замечаю, как Вера неслышно произносит губами непечатное слово.
– Привет. Решила всё-таки прийти? – спрашивает он, улыбаясь широкой, блестящей улыбкой.
– Привет, – говорит Вера, не останавливаясь. – Решила.
– Ты же в прошлый раз сказала: «В жопу ваши митинги».
– Я помню, – Вера старается идти быстрее.
– Не можешь без нас? – парень не отстаёт, не убирая с лица улыбку. Его армейские ботинки стучат о тротуарную плитку громко, отдаваясь в моих ушах.
– Без тебя, Ден, точно могу! – отрезает Вера. – Отстань.
– Ну, как знаешь, – парень, наконец, отстаёт.
Пару минут двигаемся молча. Толпа всё плотнее.
– Это кто? – спрашиваю я.
– Да так, – отвечает Вера. – Деятель один. Придурок. Жила я с ним по глупости. Неважно.