Я слушаю Веру. Мне вдруг начинает казаться, что эта история не вполне реальна. Не могло такого быть. Я не мог сформулировать конкретных возражений, но я в неё не верил. Может, всему виной была синяя пелена, застилавшая мне глаза. И сама Вера тоже принадлежала к этой пелене, являясь её частью.
– Короче говоря, – продолжала она, – поселилась я в общаге. Но сравнить её даже с той, в которой я у себя в городе жила, было невозможно. Койки стоят по 5 штук в маленькой комнатке, только разойтись кое-как. Тараканы, крысы, грязь, везде мочой пахнет, тряпками какими-то. Но, когда цену узнала, чуть успокоилась. Даже тех маленьких денег, что у меня оставались, на пару недель хватало. Решила, что как-нибудь потерплю. Люди там жили неприятные в основном. Часть какие-то полубомжи пьяные, часть гастарбайтеры из тех, что с паспортами. Многие ко мне приставать пытались, но к этому я у себя в городе привыкла, отшивала. Очень боялась за вещи. Особенно за деньги и телефон. Всегда при себе держала. Но самое смешное, что за то время, пока там жила, всё, что украли – двое трусов. Может, извращенец какой, не знаю. Был там, в общаге, и душ. Правда, грязный очень, ржавый, вода еле течёт. И дверь дырявая и не закрывается. Но мне после долгой дороги, когда всё чесалось, наплевать было. Отстояла очередь, помылась. Смешно теперь вспоминать – деньги и телефон в пакете, дверь рукой держу, мылюсь чего-то.
Я там практически только ночевала. Вставала рано и выходила. Сразу купила газету с вакансиями, обзванивала. В первый день один шлак был, поэтому пошла гулять. Москву посмотреть. Пришла к Кремлю. И очень он мне не понравился. Как-то вблизи почуяла я, что это крепость. Что это для войны. Представила, как одни люди на стену карабкаются, а другие их рубят, чем ни попадя. Куча крови, отрубленных рук, трупы валятся… Короче, долго я возле Кремля задерживаться не стала. И такое чувство возникло, что зря я вообще в Москву приехала. Что здесь? Кремль этот страшный, крысы в общаге да машины дорогие ездят с толстыми мордами внутри. Даже думала, не вернуться ли. Но решила ещё посмотреть. Не пожалела денег, хотя их и не было почти. Сходила в Пушкинский музей. Там понравилось. Особенно голландские натюрморты. Ну, и остальное тоже.
На следующий день снова пошла за газетой. Опять ничего. И опять. А потом вдруг началась у меня пруха настоящая, даже теперь не верится. Наткнулась на объявление, что требуется секретарь. В принципе, я больше официанткой работу искала, потому что знакомо уже. Но решила – дай позвоню. В принципе, всё для работы секретарской я умела. Ну, там, офисные программы само собой, кто ими из студентов не умеет пользоваться? Английский у меня был неплохой, комплексов никаких. Да и внешность, кстати, тогда была довольно привлекательная.
– Сейчас тоже, – вставляю я.
– Шутишь, Хармс?
– Нет, – честно отвечаю я. Вера улыбается в темноте и, не задерживаясь на этой теме, продолжает рассказ.
– Короче, позвонила по телефону. Сразу честно сказала, что опыта нет, но хочу попробовать. Позвали. Спросили ещё, когда смогу прийти на собеседование. Сказала, что хоть сейчас. Ну, и позвали прямо сейчас.
Оказалась контора по торговле комплектующими компьютерными и прочей электроникой. Сеть мелких магазинчиков. А это типа главный офис. У них была девушка, которая секретарской работой занималась – в основном на звонки отвечать, из магазинов и от поставщиков. Ну, ещё ерунду всякую делала типа кофе начальнику принести. Учётом никаким она не занималась, финансами тоже. Но типа нужный человек. И вот она должна через две недели уйти в декрет, а найти никого не могут на замену. Потому что зарплата маленькая и расположена контора хрен знает где.
Со мной побеседовал начальник, мужик средних лет. Показался странным очень. В очках, заикается, но типа солидный такой, важный. Что-то среднее между менеджером и айтишником по поведению. Через слово какой-то жаргон специфический айтишный, иностранные термины и прочий мусор. Стал спрашивать меня про навыки.