Меня шатает. Я приближаюсь к столу. Он мутный, нерезкий. Кое-как нахожу край дивана, опускаюсь. Беру так и не начатую печеньку. Отхлёбываю чай. Баба Наташа возвращается на своё место.
– Спасибо, – говорит она. – И за штору, и за приёмник. Плохо быть старой. Но хорошо, что рядом молодые есть.
Я поднимаю глаза на её лицо, расплывающееся в синем тумане, и вдруг понимаю, где её видел. Это же Агатомея. Тётка из моего бреда, которая сказки Зену рассказывала. Но как я мог её видеть в бреду, если раньше не знал? Или знал?
– Ты Веру не обижай, – говорит баба Наташа. – Она хорошая, добрая. И досталось ей много в жизни.
– Я не обижаю, – говорю я. Сказать ей, что она Агатомея, или не надо? В задумчивости подношу печенье ко рту.
– А ты кем работаешь-то? – спрашивает баба Наташа.
– Пока никем, – отвечаю я. – Вот только собираюсь искать. Раньше вроде программы тестировал компьютерные.
– Хорошо, – говорит она. – Значит, не дурак. Я люблю людей интеллигентных. Сама врач в прошлом.
– Ладно, баба Наташа, – говорит Вера. – Мы пойдём, наверно. Спасибо за чай.
Я снова кладу печеньку на стол.
– Ну, ладно, раз торопитесь, – говорит баба Наташа. – Спасибо.
Мы выходим в коридор, обуваемся. Баба Наташа выносит пакетик.
– Это что? – спрашивает Вера.
– Ну, это паяльник мой. Хармсу вроде понравился. Мне-то без надобности. Пускай возьмёт.
– Да зачем же? – бормочу я, заглядывая в пакет. – Это же мужа вашего.
– А чего ему на кладбище-то паять? – отрезает баба Наташа. – Бери.
Я слушаюсь.
– До свидания, – говорит Вера.
– До свидания, – повторяю за ней я.
– Заходите ещё, – говорит баба Наташа. – До свидания.
Дверь за нами закрывается. Идём к лифту.
– Между прочим, я её вспомнил, – говорю я. – Я её знал раньше.
– Что, правда? – недоверчиво, отстранённо спрашивает Вера, нажимая кнопку. Она далеко отсюда, в своих мыслях.
– Да. Её считали полоумной. Может, потому, что у неё тоже одна голова. Её Агатомеей зовут.
Вера бросает на меня косой грустный взгляд.
– Надо бы тебе мозги вправить, – говорит она через минуту. – Но приёмник ты починил – я удивилась. Ладно, пошли.
Мы бредём по тропинке в сторону дома. Вера идёт впереди. Я, пошатываясь, любуюсь ей. Гармонично сложенная. Плотно сбитая. Крепкая. Нет у людей слов, чтобы описать её. Молчит. Злится, что ли?
Заходим в подъезд. Вера открывает дверь.
– Что-то я устала, – говорит она. – Не помоешь посуду? Я пока почитаю, а потом приготовлю чего-нибудь.
Я хочу сказать, что сыт печеньками, но вспоминаю, что я так ни разу ничего и не откусил.
– Ага, – говорю я. В синем тумане иду на кухню и что-то мою.
Потом устало сажусь на табуретку и тупо смотрю перед собой. Входит Вера. Начинает греметь посудой, открывать дверки шкафов.
– Плохо чувствуешь себя, что ли? – спрашивает она.
– Что-то голова кружится, – отвечаю я.
– Ну, ляг пойди.
– Сейчас пройдёт.
– Между прочим, второй день уже идёт с нашего договора, – замечает она. – Осталось двенадцать.
– Я знаю, – говорю я. – Сегодня начну работу искать. Правда. Только отдохну.
– Блин, – говорит она. – Где соль?
– Какая соль?
– Тут баночка стояла.
Я морщу лоб.
– А, – вспоминаю. – Я помыл.
– Там ещё целая ложка соли была! – Вера становится фиолетовой.
– Ну, извини, – говорю я спокойно. – А ты, между прочим, изоленту мою выкинула!
– Какую изоленту? – Вера заметно голубеет.
– Да с руки, вот тут. Она мне как родная была! – Я возмущён.
Вера начинает смеяться. Я присоединяюсь. Действительно, глупо. Но мне нравится смеяться вместе с ней.
– Ладно, – говорит она. – Соль ещё есть, целый пакет. Иди, полежи.
– Ага, – говорю я и иду в комнату. Ложусь.
Смотрю на картину в моих ногах. Домик. Маленький, беззащитный. Прямо как человек. Море. Глубокое.
Да. Надо работу искать. Встаю. Чешу в затылке. Сажусь к столу.
– Можно, я твой игрушечный использую? – кричу Вере.
– Да, конечно, – отзывается она.
Я открываю крышку, включаю. Экран рябит. Нет, так невозможно работать. Интересно, есть у этой мужеподобной женщины какой-нибудь инструмент? Роюсь в ящиках стола. Неудобно, но у меня благородная цель. Собственно, ничего интимного там нет. Бумажки, ручки, тетради. Во. Отвёртка и коротенький ножик.
Выключаю игрушечный, переворачиваю и начинаю препарировать. Заходит Вера.
– А ты почему… – начинает она, но тут замечает разобранный нетбук. В глазах появляется испуг. – Ты что делаешь?
– Хочу починить, – отвечаю я. – Экран мерцает.
– Ты что, с ума сошёл?! – она снова становится фиолетовой.
– Ну, я попробую…
– Если сломаешь – убью, – разворачивается и уходит на кухню.