Чёрт, что это? В сантиметре от меня проносится машина. Ещё бы чуть-чуть… Я, оказывается, перехожу дорогу. Пешеходный переход. Нерегулируемый. Вообще-то этот идиот на синем «Пежо» должен был меня пропустить. Но как же глупо погибнуть в десяти минутах от счастья!
Счастье? Почему я подумал про счастье? А разве это не так? Элемент говорил, что счастье – это ощущение, что ты движешься в правильном направлении. Я несколько дней назад подыхал на улице. Сейчас устроился на работу, которая пока мне нравится. Мне есть, где жить. Чувствую себя хорошо, хотя и устал немного. Ну, это неважно. Это точно правильное направление. Но самое главное – я иду к Вере. Она меня ждёт. Мне там хорошо. Да, это счастье. Элемент прав.
А кто такой Элемент? Бездушная программа, которая умеет нести чушь и искать информацию в Интернете? Или мохнатый философ, живущий в бочке? Они смешались в моей голове. Хотя какая разница, если он сказал правильную вещь?
Может, сорвать где-нибудь цветы? Нет, не на клумбе, конечно. Хотя и клумб тут, как назло, нет. Вдоль тропинки растут деревья. Дерево мне не сорвать. Цветов не вижу. О, листики. Красивые. Подорожник. Рву несколько штук. Это точно не вызовет подозрений. Если что, я в медицинских целях. Иду дальше с букетом.
Вот и дом. Окошко Веры горит. Я чувствую, как по моему лицу расползается улыбка. Я почти дома. Открываю ключом дверь. Вхожу.
С кухни выглядывает Вера.
– Привет, – говорит она. Вроде не такая надутая, как утром.
– Привет. Это тебе, – протягиваю подорожник.
Смеётся.
– Это с чего вдруг такая щедрость?
– Не знаю, – я пожимаю плечами. – Захотелось.
– Ну, проходи, – говорит она. – Как раз ужин готов.
Она торжественно несёт подорожник на кухню, наливает в литровую банку воды и делает в ней икебану из листьев, похожую на свадебный букет.
Какие же у неё чудесные руки. Точные, быстрые. И сильные. Никакой дряблости. И кожа голубоватая, гладкая. Вера улыбается.
– Как сходил-то? – спрашивает она, доставая тарелки.
– Не поверишь, – отвечаю я. – Меня на работу взяли. С завтрашнего дня.
– Поверю, – говорит Вера. – Это надо отметить. Что за работа? Нормальная?
– По-моему, всё просто отлично, – я сажусь на своё место за столом. – А уж зарплата и вообще… Но я обещал не разглашать.
Она улыбается. Достаёт из шкафа бокалы и бутылку с тёмной жидкостью.
– Это что? – настораживаюсь я. – Вино? Я не пью.
– Я знаю, – говорит Вера. – Это морс. Клюквенный. Сегодня сделала. Была уверена, что тебя возьмут.
– Почему?
Она разливает морс по бокалам. Потом раскладывает по тарелкам жареную картошку и кусочки шипящего мяса со сковородки.
– Потому что ты всё время меня удивляешь, скажем так, – она смотрит мне в глаза. – Вот я и попыталась угадать, чем удивишь сегодня.
– Ты умная, – говорю я. Пробую морс. Вкусный, – Неужели ты клюкву купила? Она вроде жутко дорогая.
– Она в морозилке лежала давно, – Вера рукой смахивает воздух над бокалом себе к носу. – Ах, какой букет… Мы со знакомыми ездили на болото, собирали.
– Ничего себе, – говорю я. – Ты меня удивляешь не меньше.
– Рада слышать. Ну, за твою работу, – чокаемся.
Едим, шурша вилками. Вера смакует каждый кусочек картошки. Я ем менее терпеливо, поскольку почувствовал, наконец, голод. Я несколько раз порываюсь начать рассказывать про работу, про Элемента, но потом думаю, что Вере, наверно, это не очень интересно.
– А почему вдруг такая роскошь? – спрашиваю я. – Мясо, картошка…
Вера странно улыбается, потом говорит:
– Ну, это всё равно за твой счёт.
– За мой счёт?
– Картину мы продали хорошо. Кстати, полезные знакомства завязала. Деньги решили поделить пополам. Не помнишь?
– Нет.
– Ну, ты отказался, сказал, что неудобно тебе брать. Тогда я предложила купить на твою часть, что ты хочешь. Ты сказал – ну, купи еды, а то ем тут бесплатно. Говядину ты захотел, картошку я купила в запас.
– Хм, – говорю я. – А в моей части там что-то осталось?
– Да.
– А там хватит на то, чтобы какой-нибудь мобильник дешёвый купить? Надо бы, а то вдруг на работу надо будет звонить или наоборот.
– Пока моим пользуйся, – говорит Вера, убирая тарелки. – Ты же уже звонил с него.
– Не помню, – говорю я.
Она стоит у раковины, моет посуду. Когда она ставит тарелки в сушилку, я вижу участок голубоватой упругой кожи между поясом джинсов и футболкой. На эту вогнутость хочется положить руку. Но это просто навязчивая идея. Я не хочу её обижать. Вера – чудесная. Я вдруг осознаю, что уже стою с ней рядом, за её спиной. Она настораживается.