– Да я-то как раз хочу, но ты несешь какую-то ерунду, – тон его стал угрожающе высоким.
– Я не хочу гостей, я хочу тишины, я хочу рисовать, – отрезала я, пытаясь сохранить остатки самообладания.
– А, вот оно что! Опять эти детские капризы, – Саша вскочил со стула и ледяным тоном добавил:
– В общем, разговор окончен. Вечером будут гости.
И в этот момент, сквозь пелену гнева, я увидела истинное отношение Саши к моим желаниям – пренебрежительное, равнодушное. И эта правда ранила больнее всего.
Я резко осознала, что все это время я жила как по программе – чужой программе, в которой нет места моим желаниям и чувствам.
Пока я стояла на кухне, погруженная в свои мысли, из коридора я услышала голос Саши:
– Сергеевы придут в семь, – дверь хлопнула, а за ней скрылся Саша, не удосужившись услышать мой ответ.
В пустоту я сказала:
– Меня дома не будет!
Допив воду, я стала собираться на работу. Есть не хотелось. Настроение было испорчено, но желание сделать, как я решила, утвердилось во мне!
Если Саша не хочет меня слышать, значит, будет встречать своих гостей в гордом одиночестве.
На работу я успела вовремя. Как по волшебству, все на работе получалось. Даже клиенты оказались очень приветливыми, подарили мне конфеты к чаю. В общем, день был абсолютной противоположностью тому, который я прожила в параллельной вселенной до этого.
К обеду я набрала сообщение Саше с предложением провести вечер все же вдвоем и пойти поужинать в нашем любимом кафе. Но ответа до конца дня от моего жениха я так и не получила. Подумала: «Ну и ладно!»
Выглянула в окно, начинался дождь. Неожиданно коллега предложил подвезти. «Вот удача!» – пронеслась мысль.
***
– Вы чаю не хотите? Я бы выпила, – девушка выглянула из-за двери купе.
– И что же было дальше? – поинтересовалась писательница.
– А дальше я решила изменить свою жизнь, – пожала плечами собеседница, доставая из сумки упаковку печенья.
***
Поднявшись по ступенькам, я нащупала в кармане ключи и, глубоко вздохнув, открыла дверь. Из кухни доносился глухой стук посуды, запах жареного мяса вперемешку с пряностями ударил в нос. Саша был дома и вовсю готовился к приходу друзей.
– Где ты ходишь? – вместо приветствия бросил он из кухни, даже не выглянув. – Я уже всё сам почти сделал, но никак не могу найти открывалку. Ты её не видела?
Он порылся на столе, загремел ящиком, выругался себе под нос. Ни одной попытки даже посмотреть в мою сторону.
Я смотрела на его спину, на суету вокруг тарелок и бутылок и с каждой секундой всё яснее чувствовала: глухая стена между нами так и осталась на месте, не треснула ни на миллиметр. Слова, которые я столько раз проглатывала, вдруг сами поднялись к горлу.
– Мне кажется, ты меня не слышишь, – медленно сказала я. – Или даже так: ты меня не хочешь слушать.
– Ксюша, заканчивай уже, – отмахнулся он, всё так же шаря по ящикам. – Иди сюда и помоги мне. Я что, один всё должен делать?
Он произнёс это ровно, буднично, как будто я только что спросила, где наши кружки, а не пыталась сказать, что мне больно.
У меня внутри что‑то щёлкнуло. Как будто дверь захлопнулась – не в квартире, а в сердце.
– Думаю, нам лучше расстаться, – тихо произнесла я.
Саша застыл. Рука с ножом зависла над разделочной доской. Он медленно обернулся, впервые за всё это время по‑настоящему на меня посмотрев.
– Что ты сказала? – спросил он, неверя своим ушам. Голос у него чуть дрогнул.
Я пожала плечами. Впервые за долгое время внутри было странно спокойно, почти пусто.
– Я думаю, нам нужно пожить какое-то время отдельно, – повторила я всё тем же ровным голосом, будто говорила о переносе встречи, а не о конце нашей истории.
– Ты собираешься это обсуждать прямо сейчас? – он нервно усмехнулся, мотнув головой в сторону комнаты. – Сейчас придут гости. Ты вообще понимаешь, что ты творишь?
С каждой его фразой становилось яснее: он слышит только неудобство, но не меня. Не мои слова. Не мою боль.
– Я, наверное, пойду, – сказала я вдруг, сама удивившись, как твёрдо это прозвучало.