Я не стала ждать его ответа. Прошла в комнату, на автомате взяла сумку с рисовальными принадлежностями – единственное, что по‑настоящему принадлежало только мне. Обулась в прихожей. Саша всё ещё стоял на кухне, растерянный, но по-прежнему молчащий. Ни «останься», ни «подожди», ни одного вопроса.
Щёлкнул замок. Дверь закрылась за моей спиной с сухим, непривычно громким звуком.
На лестничной площадке пахло сыростью и чем-то старым, знакомым с детства. Я спустилась вниз и вышла на улицу. Вечерний город шумел, машины проносились, люди смеялись, кто‑то спорил у подъезда. Всё жило своей жизнью, как будто ничего не произошло.
Я стояла одна на холодном воздухе, сжимая в руках сумку со своим маленьким миром – листами, карандашами, невоплощёнными картинками.
В какой-то момент у меня подкосились колени, и я ухватилась за перила. На секунду стало страшно: а вдруг я сошла с ума? Вдруг я всё это придумала, преувеличила, надумала? Может, надо просто вернуться, открыть дверь и сделать вид, что я ничего не говорила? Улыбнуться гостям, поставить на стол салат, как всегда.
Где‑то глубоко внутри теплилась крошечная, жалкая надежда: что вот сейчас дверь распахнётся, Саша выбежит за мной, схватит за руку, скажет: «Ксюша, стой. Давай поговорим. Я слышу тебя». Я даже задержала дыхание, прислушиваясь.
Но подъезд оставался немым. Никто не выбежал. Никто не позвал меня по имени.
Я стояла на улице одна, держась за ремень сумки, как за спасательный круг, и вдруг поняла: если он не смог сделать ни одного шага навстречу сейчас, то, может быть, и не сделает никогда.
И от этой мысли стало одновременно страшно и свободно.
Я достала из сумки альбом и карандаш. На первом попавшемся под руку листе начала быстро рисовать. Сначала это были хаотичные линии, царапающие бумагу, затем они постепенно выстраивались в какой-то образ. И пусть сейчас была не зима, но на душе у меня кружила метель, и стоял мороз. На белом, как первый снег, листе проступили очертания старого дерева, одиноко застывшего посреди заснеженного поля. Вокруг него, будто пушистый плед, лежал мягкий снег, искривлённые ветром ветви тянулись к зимнему небу, словно моля о помощи. На тонких сучьях воображение тут же дорисовало стеклянные льдинки, как крошечные ёлочные игрушки, а вдали мерцали еле заметные огоньки — будто где-то за полем уже зажгли новогодние гирлянды и кто‑то (как и я) тихо ждал чуда.
Я подумала: «Пусть следующий год буде лучше предыдущего».
Этот рисунок стал отражением моего состояния. В душе появилась слабая искра решимости.
Впереди ждала неизвестность, но теперь я знала, что в моей сумке есть мой маленький мир, мир, который я смогу создать заново. И это будет мир, где меня услышат.
***
В этот момент дверь купе распахнулась снова, и в проеме появилась проводница с чаем. Писательница и девушка с веснушками приняли свои стаканы с чаем из рук проводницы и продолжили увлекательную беседу.
– Что же было дальше? – поинтересовалась писательница.
– А дальше я вернулась к родителям и решила продолжить учебу по курсу живописи. Саша со мной разговаривать не захотел, через родителей передал все мои вещи, и с тех пор мы с ним больше не виделись.
– Как так? Вообще не попытался выяснить, что же произошло?
– Нет, всё и так было понятно! Просто никто из нас до этого момента не мог озвучить вслух то, что между нами ничего не осталось. И держала нас просто привычка, а не близость душ. Я ни о чём не жалею. Мы провели с ним два года, и за это время было много хорошего, просто мы не половинки друг друга. Я как-то прочитала в одной книге: «В жизни мы встречаем множество людей: одни исчезают бесследно, другие помогают понять себя». Если бы не та поездка в призрачном автобусе, я бы вышла замуж за человека, который не то что меня не любил, он меня даже не слушал. И уж точно никогда бы не смогла устроить свою выставку, так как вообще бы не рисовала.
– Правда, – девушка едва заметно запнулась, словно наткнулась на невидимое препятствие, – я иногда скучаю по Саше… по нему, потому что, как ни крути, он любил меня, и я его тоже… и с ним было спокойно, как в тихой гавани. Своего человека я пока не встретила. Все мое время поглощено творчеством. Но я надеюсь, обязательно встречу того, с кем не придется разрываться между любовью к нему и любовью к тому, что я делаю.