Кондиционер барахлил, но исправно, будто из-под палки выполнял свою работу. Он был фирмы "Метель", и в порядочности этого бренда сомневаться не приходилось. Признаться, только он спасал Людмилу Петрову от сильной, знойной жары, которая донимала всех жителей этого города (по крайней мере этой деревушки). Почему-то именно это лето было особенно жарким. Как вещали синоптики, жара продлится ещё как минимум до середины, а то и до конца июня. В худшем случае она будет держаться всё лето.
"- Не пойми что, то весной дожди беспрерывно, то летом жара. Вся рассада подохнет", - причитали бабки, толпившиеся на автобусной остановке вечером, когда в принципе настроение было коту под хвост. Всё из-за жары, комаров, духоты и что самое главное - это место в принципе было скоплением всего негатива. Люда называла деревню Ребров скоплением говна, которая течёт в канализациях близ находящегося города.
Магазин в этой "канализации" для неё стал островком спасения, так как в этом месте она чувствовала себя более чем свежо. Утром, открывая дверь, она первым делом включала кондей. Хоть хозяин магазина и говорил ей, чтобы она экономила электричество, но она его ослушивалась. В принципе, она имела полное право не соблюдать это маленькое, но очень важное для него правило. Сама по себе она была человеком трудоголичным, умеющим работать стоя на ногах весь день. Поэтому, пусть скажет спасибо, что она вообще работает с ним.
Но устраивалась работать она отнюдь не из-за кондиционера. Несколько лет назад она устроилась работать туда от безысходности, которую создала для неё жизнь в стенах бандитского Петербурга. Это было голодное время, очень опасное время для всех людей.
Её муж, вернее старый любовник Михаил, был очень авторитетным бандитом, на котором было очень много завязано в городе, где она жила ранее этой богом забытой деревни. Он решал, кто сегодня спокойно пройдёт по определённой улице, а кто заплатит за свой маршрут, то ли деньгами, то ли маленькой просьбой. Просьбы были обыденными для того времени: разбить витрину магазина, стащить ящики с капустой, пристрелить сторожевую собаку на участке у одного торгаша. Иногда ей до сих пор снились сны, где он стоял рядом с каким-то пареньком, который связался с ним и задолжал ему одно очень важное дельце. Дельце, от которого зависело очень многое.
Парню на вид было 16 лет, он был худощавый, нет, костлявый. На его рёбрах можно было пересчитать все косточки. Даже если бы он мог дать отпор Мише, то не смог бы дать отпор его банде, которая в этот момент стояла за ним, словно армия, готовая в нужный момент забить насмерть врага. Кое-что было общее у этой армии - бляшки, ага, из пожарных, на чёрных ремнях. Они были в форме морды волка, будто намекая на их реальную личину. Морды были хороши выточены, всё как под одну схожи, но что самое завораживающее, так это их глаза. Когда какой-то бедняга имел дело с одним из этих "Волков", то глаза на бляшке всегда были обращены на него.
Банда состояла из шести человек: Кирилла, Егора, Игоря, Жени, мужика, имя которого она не могла вспомнить, и самого Миши. Все они были явно выходцами из подпольных качалок, которые были очень популярны для того времени. Лица их были суровыми, у кого-то была искривлена перегородка в носу, явно из-за драки, у кого-то красовался фингал под глазом, который был словно тенями, нанесёнными очень неаккуратно. Она стояла посреди этой толпы, как миниатюрная кукла. Словно её купили для украшения. Если бы это было так, то эта вещица стоила бы приличных денег, которые, кстати, водились у каждого из них. Цену бы набивала пухлая грудь, узкая талия, в меру худые ноги (как жаль, что уже ничего не осталось от этой красотки). Во сне она была будто сбоку, зрителем, наблюдающим за сценой из фильма про 90-е. Сцена была явно не для слабонервных, беременных и детей. Декорации, игра актёров, речь... Всё смахивало на скорую расправу над одним из центральных персонажей.
Стоя прямо над ним, он во весь свой басистый, немного хриплый голос, пропитый и прокуренный с приятелями, говорил:
- Эй ты, сучёнок, ты думаешь улезть от нас? Да мы сейчас тебя всей толпой отымеем! Мы тебя будем ебать взад, пока кишки наружу не выскочат! - последнее он прорычал, как тигр.
За его рёвом последовал удар ногой прямо по ребру парня. Послышался хруст, и это был явно хруст костей, которые сломались под его ударом. Можно было разглядеть, как одна из костей разрушилась пополам. Парень закричал, словно баран, которого начал забивать фермер. Забивать со вкусом, стилем, энтузиазмом.
Крик его разносился по всему гаражу, но обтянутые персидскими коврами стены почти не пропускали его наружу. Да и смысл в этом звуке? Весь город знал, на каких улицах лучше появляться, а на каких нет. На каких улицах тебя могут убить, спрятать твоё тело в багажник и скинуть с моста, а на каких тебя могут всего лишь отпинать, забить до полусмерти, но если ты постараешься, то сможешь встать, доползти до больнички и попросить хоть малейшей помощи.