***
Ульяна шла по безлюдной тропинке, ведущей от магазина до местной церкви. Тропинка была узкая, обросшая бурьяном, диким виноградом и низкой, словно газон, травой. Шла она очень осторожно, дабы не напороться на грязь и не испачкать свои белые балетки, которые ей так захотелось сегодня надеть. Ещё бы... Купила она их за достаточно большие деньги и очень хотела, чтобы местные сразу же уставили свои глаза и заострили взгляды на такой роскоши. Балетки ей были очень дороги. Белые, словно свежевыпавший снег, они приносили в её жизнь чистоту и благоухание, помимо синих пилюль, которые заставил её принимать лечащий врач. Эту полячку она ненавидела всей безграничной душой.
Она была худощавой, с немного растрепанными волосами. От сильной худобы на тонкой шейке были видны все косточки. Их Ульяна очень хотела сломать...
Она до сих пор помнила тот диалог:
,,— Ульяна, я не хочу вам навредить таблетками, не подумайте... Они не вызовут у вас привыкания, — её спокойный тон был очень подозрительным, и от этого внутри пациентки зародились подозрения о вранье, которого, по факту, не было. — Просто в данный момент они вам нужны очень сильно и как можно быстрее, если вы не хотите попасть в ситуацию, когда уже ничего не поможет.
Прижав синюю папку с медицинскими документами к коленям, она с силой сдавила её, словно пытаясь раздавить маленького жучка. Но папка не поддавалась, а только помогала Кристине (так звали врача) убедиться в состоянии пациентки, которое уже находилось на грани срыва.
— Мне не нужны таблетки.., — почти сквозь зубы, натянуто-спокойно, произнесла Ульяна. — Я что, не смогу обойтись без этой отравы?
— Ну, вы же понимаете, что...
— Нет! Я не понимаю! — вскрикнула она так, что было слышно на весь коридор.
Сразу пожалев об этом, она закрыла рот и притихла. От крика ей стало легче, поэтому в ту же секунду костяшки пальцев разжались, и по сосулам вновь хлынула кровь.
— Вот об этом я и говорила... — сказала Кристина настолько спокойным тоном, что Ульяне стало немного смешно от ситуации."
Обычно люди сразу же вставали в две позиции: либо в позицию жертвы и затихали, либо вставали в позу охотника, который начинал яростно отстаивать свою позицию. Вторые нравились Уле гораздо больше, но эта врач была исключением... Её спокойный тон был до того абсурден, что показалось: будто она охотник, который нападает на свою жертву каким-то другим способом, не совсем понятным, но явно действенным.
По итогу эта ,,отрава" попадала в организм Ульяны два раза в день, до приёма еды. Не сказать что она помогала, но стоила она очень дорого. За такие деньги она могла бы купить покетик ,,Барбарисок", два тома романа ,,Дом в котором" и несколько пачек ароматного чёрного чая.
Но сейчас было не до этих денег, не до таблеток и не до той полячки, при встречи с которой внутри Ульяны начинается борьба между тем, что бы прибить врачиху, и между желанием засунуть ей эти пелюли глубоко в пятую точку.
Сейчас её интересовал только мальчишка. Именно тот мальчишка, которого она сегодня видела и от которого у неё отвисла челюсть. Было бы странно считать, что это были бесы и так считала Ульяна.
Не то что бы она в них не верила, но в нужный момент она заставит других в это поверить. ,,Эти суки ещё пожалеют о прошлом воскресеньи - думала она, бурча про себя - ещё ответят.."
Всё в деревне знали, что самый верный способ запустить слух - это рассказать всё Люде.
Язык у неё был до того без костей, что иногда казалось будто он мог рассказать все тайны любого человека в этой вселенной. На это и рассчитывала Уля.
- Вообщем то, если даже я не смогу нагадить этим сумасшедшим, то настроить Серёгу уж точно получится.. - произнесла она в слух, смотря на свои белые балетки.
Подходя к храму она всё таки подняла свой взгляд и тут же пожалела, так как отражения солнца от куполов резко ударило в её глаза.
- Вот чёрт! - прорычала она прикрыв глаза рукой так, что бы на них падала тень.
Вспомнив внегласное правило ,,Рядом с храмом нельзя браниться" она перекрестилась три раза и зашла во внутренний двор, который был усеян розами.
4
Когда Ульяна зашла во двор храма, Антон зашёл в дом. Он не знал, сколько просидел на улице, боясь заходить, но явно понимал, что времени прошло достаточно для наступления адской жары. Она наступала в деревне ровно после 12:00 и продолжалась до самого вечера, пока солнце наполовину не скроется за горизонтом и комары не вылетят из своих убежищ в ожидании свежей крови.