«Хахаха, дрыщ ёбаный!» – говорили ему в школьной раздевалке, когда они переодевались на физкультуру. Особенно хорошо он помнил тот день, когда его мочевой пузырь дал слабину и он обмочил штаны прямо в классе. Он отчётливо помнил, как боялся ходить в туалет (вдруг местные хулиганы прижмут его к стене и будут снова трогать ТАМ), помнил то тепло, которое разливалось у него между ног, помнил то чувство, когда мочевой пузырь начало колоть, а пот выступил с его лба, словно пытаясь создать непробиваемый щит. Тот день стал для него последним спокойным днём, и даже после школы он до сих пор не мог нормально сходить в общественный туалет. Он видел их, чувствовал запах аммиака, его ноги становились деревянными. Он слышал осипший голос («ДОДИК») и всегда вспоминал выражения их лиц. Самого главного из них звали Павел, или, как его называли среди них, «Паха». Он был кудрявый, с синими глазами, всегда в чёрном свитере, сквозь который было видно мышцы. Он-то и застал Сергея обмочившимся и рассказал всем про это. Но детство не помешало добиться «членовротому» успеха.
По характеру он был трудоголиком, поэтому уже в свои 25 он имел не только свою жену, но и приличное состояние, которое прятал от посторонних глаз. На работе он проводил почти целый день, да и тем более не особо хотелось возвращаться к жене, которую он не сильно-то любил и даже подумывал над разводом. Он уже продумывал, как стоит в судебном зале, наверху сидит судья, людской судья, а сзади него стоит длинноволосый мужчина с терновым венком на голове и ехидно говорит: «Что, оттрахал свою суку и всё? Ну ты и куколд». Такое ему говорил друг, который, к сожалению, сейчас покоится в могиле, но иногда Сергей слышит его голос. В ванне, когда моется, в храме на службе, в машине... Всегда он слышал его ехидный, немного пошлый и развратный голос.
Всегда из мыслей о разводе его выбивала одна простая истина – если про это узнают, то лучше ему снимать свою рясу и бежать подальше от этого провинциального городка, где все друг друга узнают только по силуэту. Не гоже батюшке менять жён.
Пока он перебирал бумаги, его спина знатно затекла, словно он сидел в своей первой машине, «Жигулях», которые они выкупили с тем самым другом у одного местного торгаша по кличке «Ястриб». У того был только один жёлтый зуб, седая борода, и он всегда нёс с собой шлейф сигаретного запаха. Это был запах его свободной жизни, когда Ястриб был молодцом, которого интересовали только грудь, алкоголь, секс и ничего более. Тот торгаш уже давно умер, но иногда Серёга вспоминал о нём как о неком символе беззаботного периода времени, проведённого с машиной.
Отодвинувшись от стола, он встал со стула и потянулся. По его ногам пробежали мурашки, постепенно перебегая на яйца, а потом и на всё тело. В спине раздался приятный хруст, между лопаток стало более свободно, а его член сразу напрягся от начавшегося кровообращения.
Положив руку себе на пах, он сразу принялся массажировать это место, при этом немного постанывая. Тайна этого процесса заводила его больше всего, поэтому когда он подошёл к окну, то ожидал увидеть пустой пейзаж, без людей, только с цветами, которые точно не увидят его стояк, который уже начал явно вырисовываться сквозь рясу. Но вместо этого, выглянув в окно, он увидел Ульяну.
На секунду его рука замерла, а всё тело напряглось. «Что она здесь делает?» – подумал он, явно понимая, что в таком положении он не выйдет. Напряжение вразы становилось всё сильнее, и ему хотелось завершить процесс раньше, чем она это увидит. Как минимум, она сразу расскажет про это всем. «Священник до меня домогался, люди, не ходите больше в его храм, а то он заполучит ваши сладкие задницы!» – раздалось в его воображении. Сюрреалистичная и очень смешная картина. От этого на его лице появилась ухмылка, немного лукавая, вписывающаяся в эротическую обстановку кабинета.
Встав на нижнюю ступеньку ко входу в храм, она три раза перекрестилась и тут же, сорвавшись с места, подбежала к двери. Послышался сильный, напористый звук, скрип дерева, который явно противился её действиям.
Так продолжалось минуту, и за это время детородный орган уже принял своё обыденное вялое положение, так и не выпустив то, что копил на протяжении недели.
От сорвавшегося оргазма Сергея пробрала злоба. «Вот же сука, не могла позже прийти» – думал он, тут же ругая себя за такие мысли. Признаться, он никогда в жизни не был прилежным верующим. Ещё в 14 лет он открыл для себя алкоголь, в 16 – наркотики, а ещё раньше – мастурбацию. От вредных привычек он отказался, а от рукоблудия – нет.