В гневе, злой и немного встревоженный таким спонтанным появлением Ульяны, он начал спускаться по ступенькам на первый этаж, немного приподнимая рясу. «Что она здесь забыла» – ворчал в голове он. Ступеньки под его весом скрипели, а через рясу до сих пор были видны очертания бывшей эрекции.
Когда его нога вступила на пол первого этажа, звуки резко прекратились.
Подойдя к окну возле выхода, он увидел, как Уля с растерянной походкой шла к выходу из двора.
Как только её силуэт ушёл из виду, эрекция вновь начала возвращаться к священнику.
5
Пока Сергей дальше продолжал грешить, Антон лежал на кровати в своей комнате. Лёжа, свесив ноги с кровати и уткнувшись в потолок, он думал о девочке. Он никак не мог понять, кто она и как может читать его мысли. Последнее ему явно не давало покоя.
Он никак не хотел, чтобы его мысли узнали. Он сам порой стыдился их. Своего страха, своей похоти, бывало своей злости. Он очень боялся, что девочка узнает о его страхах и посчитает его трусом. Убежит от него, будет смеяться. Начнёт издеваться, а он ей даже не сможет ответить, ведь это была правда. И ей лучше знать.
Он очень боялся, что другие люди узнают о его страхах. Заводила Егор, его друг Саша, Лика с молодёжной улицы, у которой бабка Линда, которая растреплет всей деревне. Он очень этого боялся и надеялся, что не надумал себе приговор под названием: «Ха-ха, давайте забьём этого педрила».
От этих мыслей его передёрнуло. Перед его глазами предстал этот эпизод.
В его голове радовался голос, очень агрессивный
(ха-ха, забьём...)
очень властный
(этого педрила).
Голос, от которого по ногам пробежал холодок, в горле сдавило, по пальцам пробежали мурашки, а живот скрутило настолько, что казалось — весь его скудный завтрак сейчас вылезет наружу.
От сильной тошноты, которая на него накатила со всей возможной силы, он осторожно поднял своё туловище с кровати, посидев несколько секунд, встал и медленной шаркающей походкой пошёл в ванную комнату. Осторожно передвигая босые ноги по родному полу, он дошёл до двери, ведущей в ванную комнату.
Дверь в ванну была белая, немного потрёпанная, с железной ручкой. Эту дверь устанавливал его папа с другом из соседней деревни, который сейчас, по слухам, спился. Он был настолько хилым, что отец за ужином гадал, от чего он умрёт. От малого веса или от алкоголя.
Скрип петель нарушил воспоминания, которые нахлынули на Антона. В его голове до сих пор сохранился образ того мужчины. Когда он наклонился над раковиной, он видел очертания носа этого дядьки, когда открыл рот — вспомнил его цвет глаз, который напоминал болотную тину. А когда из его рта полилась вонючая жижа, обжигающая горло, то в его голове прояснился полный портрет. Из-за этого образа захотелось ещё больше проблеваться, но в его желудке не осталось и грамма непереваренной еды.
Его тело вновь содрогнулось, потом ещё раз и ещё. Его организму будто бы хотелось очиститься абсолютно от всего плохого, что было в нём.
Перед ним вновь предстал образ того дяди, потом он сменился образом отца, потом перед глазами предстала мама, на шее у которой была чёрная лента, а после этого в его голове появился образ девочки. Той девочки, что была с ним на поляне.
Только это уже было не просто его воображение. Он ощущал что-то странное всем телом. Что-то, что вызывало у него слабость в мышцах ног. Что-то, что пульсировало у него в висках. Что-то, что пыталось его о чём-то предупредить, сказать или же дать сигнал каким-то другим способом.
Что это, он не понимал. И не хотел понимать. Дрожащими от слабости руками он открыл кран с холодной водой. При повороте железка издала неприятный скрежет, отчего голова у Антона разболелась ещё сильнее. Подставив ладошки под струю и набрав в них воды, он умыл своё лицо. Холод пробрал его до самых костей, а волосы на затылке встали дыбом. Он сполоснул лицо четыре раза, позже прополоскал рот. Закрыв кран (опять раздался скрежет), он прищуренными глазами посмотрел в зеркало. Перед собой он увидел мальчика с бледным лицом и красными глазами. Было такое чувство, будто этого парня держали на цепи, морили голодом и запрещали ему спать. «Спать...» — прозвучало в голове это слово, как будто это была молитва, сродни той, что читают в храме на службе.
Выйдя из ванной, он прикрыл дверь. В его голове снова всплыл образ мужчины, но уже размытый, как будто в его голове были помехи, словно у телевизора Ульяны.
Босыми ногами он добежал до своей комнаты и сразу же улёгся на кровать. Вскинув свой взгляд на кухню, он провалился в сон.
***
В то время как Антон провалился в сон, Людмила перекладывала сладкие ботончики из коробки на стенд возле кассы. Они продавались по акции, и это можно было понять. Какой человек в здравом уме купит их за высокую цену? Только либо сбежавший из психиатрической лечебницы пациент, либо человек, не особо обладавший финансовой грамотностью.