- Знаете, мы с отцом особо не разговаривали в детстве. Он работал, я учился.. Он постоянно ездил в командировки, то на север, то в центр страны. Он сварщик. А я учился, постоянно был в уроках. Поэтому, как то так.
Повисла тишина, но он был рад ей. Ему не хотелось продолжать разговор про семью и уж тем более про ,,чёрта".
В коредоре послышались шаги, и в палату зашёл его врач. Антон непроизвольно посмотрел на часы и увидел 18:30.
- Так, ну вас нужно на обследование. - произнёс он явно уставшим голосом, паралельно записывая что то в журнал. Посмотрим ваши... Раны, поменяем капельницу и будете вы готовиться ко сну.
Переведя свой взгляд на сиделку, он сказал ей:
- А вы Мария выходите на работу уже со следующей недели. А сейчас вы мне очень сильно нужны, что бы перебрать все мед. карты. А то моя помощница уехала в отпуск.
Встав, словно воин на защиту родины, она медленным шагом направилась к выходу, даже забыв попрощаться.
В палате стало явно тоскливие.
7
Фантомная боль закончилась, а за ней последовала настоящая, тёмная, языкастая боль, которая облизывает всё тело и проникает своими клыками в кости.
Как потом скажут мед. сёстры врачам, он очень сильно кричал. Его крики были слышны с разных крылов больницы. Ещё бы, боль была жуткая.
Это началось в 21:00. Именно тогда обезбол начал отходить, а много его вкалывать запрещено или организм может дать сбой. Боль началась постепенно. Сначала заболела голова, потом боль перешла в районы грудной клетки, а потом она охватила всё тело. Он уже не ощущал, будто ноги при нём. Нет, он отчётливо понимал, что всё, больше он не сможет стричь ногти на них, брить, проверять температуру воды в ванне перед погружением. Ходить то он сможет, но через сколько? А пока, приходилось терпеть, терпеть и ещё раз терпеть.
,,Если я здохну... Я здохну в муках, по собачьи..." - думал про себя он, не в силах сказать. Его бил пот, он лился градом вместе со слезами. Они испорились на щеках, носу, губах и шее. Нельзя было пошевелиться, или 1000 игл воткнуться в тебя, словно в куклу Вуду.
И вот, полелась кровь. Полелась, словно водопад. Сначала из правой ноги (вернее обрубка), потом из левой. Ног не было до колен, но казалось весь низ, вместе с пахом отрубили от него и спрятали в гроб, а верху разрешили пожить ещё немного и тоже отправиться за низом.
,,Твою мать, сука!!" - кричал в своей голове он. Только в своей голове, ведь голос полностью поглатили ,,иглы". Боль притупляла всё, в том числе и голосовые связки.
,,Господи, можно я здохну?!"
- Нельзя.
Боль разом отступила. В палате стало настолько холодно, что теперь появилась другая проблема - не застудиться. Сердце его по прежнему стучало, но боль уже пропала, бесследно, словно по волшебству. А может, это и есть волшебство?
Медленно повернув голову он увидел её. Она стояла в пол оборота к нему, взгляд её был направлен куда-то в даль, но он понимал что её мыли были заняты им.
- Ты думаешь что всё просто ужасно, на грани смерти?
- Да! - выкрикнул он - А почему я должен думать иначе. У меня больше нет ног! Я больше не смогу жить!
- Ты не сможешь жить обычную жизнь - это правда, но кто тебе сказал что ты не сможешь просто жить?
Её голос был спокойный, заботливый, но в то же время холодный.
- Ты сможешь ходить - продолжала она - я тебе это обещаю, но и ты пообещай мне что не будешь сдаваться. Лучше подумай, если болезнь это остановка на пути, то зачем она тебе?
- Я... Я не знаю. Я нечего не понимаю и не знаю.
- Ты поймёшь, нужно только немного подождать. А теперь, позволь мне дотронуться до тебя.
Говоря это, она начала медленно подходить, нет, подлетать к нему. Её движения были плавными, словно она оттачивала это на протяжении года, точно так же как и бросок в колодец.
Когда она была уже совершенно близко к нему, из её рта издалось спокойное:
- А теперь спи, тебе ещё много придётся ЖДАТЬ...
Положив руку ему на лоб, она медленно закрыла ему веки и он провалился в сон.
8
Марфа - имя, которым наградили при рождении медсестру, делавшую обход в момент ,,иглоукалывания". Проходя мимо полаты номер шесть, она ясно услышала голос. Мужской голос. Но что самое странное, она слышала ещё и женский голос. Он был отчего то очень знакомым, добрым, но в то же время ледяным.
Подойдя к окошку на входной двери она увидела мужчину, голова его была повёрнута к окну и он говорил. Сам с собой, словно в бреду, но почему то она не ощущала, что нужно вызвать кого-то, будь то из-за монолога или из-за крика, она решила не мешать. ,,Или будет плохо" - подумала она и прошла, словно нечего не видела.
9
Утром, ему вкололи новую дозу обезбаливающего. Утро вылилось спокойным, день тоже, ночью боль пришла опять, но не пришла Она.
10
- Как вы себя чувствуете? - обратился к нему врач.
- Хуже некуда!
11
Дни проходили за днями, ночи за ночами, вечера за вечерами, а у него нечего не менялось. Ног как не было, так и нет, и уже некогда не будет. Он не мог принять этот факт до сих пор и не примет, наверное, некогда.
12
,,23 июля: Меня выписали"
(Подпись)