— Может быть, вы позволите допросить и вас? — обратился штатский к Барнаво.
— Не позволю, — глухо отозвался Барнаво. — Блуа, которого мы провожали, хороший человек. Жюль, скажи этим людям, что это так.
— Блуа очень хороший человек, — послушно произнёс Жюль.
— Не задерживайте моего Жюля Верна, ему нужно заниматься, у него много уроков — и по арифметике, и по физике, и по всяким законам! — просительно проговорил Барнаво.
И штатский и префект скоро убедились, что Жюль ничем не может помочь им, что он отвечает вполне правдиво, а если о чём и умалчивает, так только о том, относительно чего самим допросчикам было хорошо известно.
Неожиданно Барнаво подошёл к столу, наклонился над ним и спросил префекта:
— Трудная, наверное, у вас должность?
Префект опешил. Штатский улыбнулся.
— Моя работа, — начал префект, — состоит…
— Я не о работе, — перебил Барнаво. — Я говорю о должности. Какая может быть у вас работа, что вы понимаете в работе! Работа — это когда человек трудится, а тут…
— Жюль Верн, — громко произнёс префект, взглядом требуя, чтобы Барнаво замолчал. — Известно ли вам, кого вы провожали полчаса назад?
— Человека по фамилии Блуа, моего бывшего соседа по комнате, хорошего человека… — начал Жюль, но Барнаво перебил:
— Человека умного, высокой души и сердца. Что касается меня, то я уважаю его и люблю. Что ещё можно сказать о бедном Блуа!..
Префект терпеливо выслушал Барнаво и, справившись ещё раз, всё ли он сказал, отеческим тоном начал:
— Вы провожали человека, напитавшегося вредными идеями современных мыслителей, вы провожали человека, скрывшего важное изобретение, которое могло способствовать развитию нашей промышленности. Вы провожали человека, который рано или поздно, — надеюсь, что очень скоро, — кончит жизнь свою весьма плохо, плачевно… Вот кого вы провожали, студент Жюль Верн!
— Мы это знаем, — вставил Барнаво. — Продолжайте дальше, слушаем вас!
— Что вы знаете? — оживился штатский.
— Я знаю, что бедный Блуа кончит плохо, — со вздохом произнёс Барнаво. — Вы уже принялись за него…
— Приберегите ваши шуточки для другого места! — прикрикнул штатский.
— Для другого места у меня другие шуточки, — отозвался Барнаво.
Префект молча выслушал эту короткую перебранку.
— Предупреждаю вас, Жюль Верн, — продолжал он, — что вы делаете глупости, связываясь со всякими Блуа! Вы огорчаете и нас, и своих родителей. Вам надлежит учиться, чтобы затем своими знаниями юриста помочь правительству, нации и…
— Беззаконию, — закончил Барнаво.
На этот раз вспылил префект. Он встал, зло поглядел на Барнаво:
— Ещё одна такая фраза, и вы останетесь здесь надолго! Предупреждаю!
— У меня наготове несколько таких фраз, они ждут своей очереди, они так и просятся на язык, — спокойно сказал Барнаво.
— Вы кто такой? — спросил префект, берясь за перо. — Ваш адрес, должность?
— Маленький человек, Париж, Сорбонна, швейцар, — ответил Барнаво. Подумал и добавил: — Курьер для особо важных поручений у Александра Дюма-отца.
— Вы знаете Александра Дюма, писателя? — удивлённо спросил штатский.
— Александр Дюма имеет честь знать меня, — ответил Барнаво.
Префект сжал кулаки, хотел что-то сказать, но сдержался. Пошептавшись со штатским, он обратился к Жюлю:
— Вы свободны. Помните, что я сказал вам, студент! А вы, — он поднял голову и посмотрел на Барнаво, — а вы поостерегитесь! Я всё запомнил!
— Это вам может пригодиться, — усмехнулся Барнаво. — Разрешите идти? Благодарю вас. Мне здесь очень не понравилось. Идём, Жюль!
На улице Барнаво взял притихшего Жюля под руку, заглянул в глаза, улыбнулся.
— Тот, который в котелке, несомненно, уже погубил себя, и, думается мне, давно, — раздумчиво проговорил Барнаво. — Как тебе нравится наше приключение?
— Приключение?.. — повторил Жюль. — Оно, по-моему, во вкусе плохого бульварного романа. Ты держал себя глупо, мой дорогой Барнаво! Ты, что называется, лез на рожон! К чему?
— К тому, чтобы рожон не лез на меня, — ответил Барнаво. — Ты теперь понимаешь, что такое наука и что такое техника? Или забыл? Ты очень испугался, бедный мой мальчик? Ничего, не стыдись, — лучше испугаться и тем, быть может, повредить себе, чем сделать подлость. А я… что ж, такой у меня характер. Недавно я прочёл в газете статью Виктора Гюго; в ней есть такие слова: «Ничего не бояться и давать отчёт только своей совести — вот наш девиз!» Золотые слова! Счастливец, ты видел, разговаривал с Гюго!.. Ах, как я стар! — вдруг прошептал Барнаво и коротко, тяжело вздохнул. — Ах, какая это беда — старость не вовремя, когда так нужны силы!.. Впрочем, всё хорошо, — мы на свободе. Дыши, мой мальчик, дыши и не забывай тех, кому сдавили горло!..