Корманвилю не повезло в жизни. С юных лет мечтал он о высоком призвании служителя науки, способного освободить мир от неурядиц и неравенства. Он хотел строить торговые корабли, очень много кораблей, которые целыми флотилиями выходили бы в моря и океаны и развозили но всем странам мира идеи и высокие замыслы. Он точно не представлял себе, как именно будет выглядеть это и что именно повезут построенные им корабли; он считал, что достаточно мира между странами Европы, Нового Света, Китая и Австралии для того, чтобы народы, торгуя и взаимно делясь культурой, взаимно учась и совершенствуясь, позабыли о войнах и революциях. Здесь Жюль стал спорить с Корманвилем, сам не представляя себе истинного положения вещей на свете.
— Я за всё берусь, и ничего у меня не выходит, — жаловался Корманвиль, — Я много читал, но прочитанное усвоил плохо Я хочу помочь людям, чувствую силы для этого и не знаю, что делать. Мои корабли, например, — меня опьяняет эта мысль!
— Ваши корабли повезут колониальные товары, золото и оружие, — сказал Жюль, сосредоточиваясь на своей мысли.
— Товары — это хорошо, — огласился Корманвиль. — И золото — тоже неплохо. Но вот оружие… не понимаю, о каком оружии вы говорите.
— О ружьях, пушках, — лукаво подмигивая собеседнику, ответил Жюль. — Вы, кстати, обратили внимание, как часто употребляет огнестрельное оружие почтенная Америка? Против негров и индейцев, которым она не даёт спокойно жить. Вы с головой ушли в ваше кораблестроение и не видите, что делается за бортом ваших судов. Восемь десятых всего флота Британской империи, например, служат целям захвата и подчинения.
Корманвиль возразил:
— Я имею в виду добрую, хорошую торговлю, я имею в виду крепкие, большие корабли, культурные свчзи между народами, я мечтаю… Чему вы улыбаетесь?
— Моим собственным мечтам, — ответил Жюль. — Спаси вас бог от такой практики! Я, как вам известно, немножко юрист, я неудачник, и, быть может, моя удача в том, что я неудачник-юрист!
— Вас ждёт удача на другом поприще, — сказал Корманвиль.
— Где? Когда? — спросил Жюль. — Только одному вам скажу вполне откровенно, потому что чувствую к вам сердечное расположение: мои мечты о деятельности в области науки похожи на ваши корабли. Я нагружаю их продуктами моей фантазии; фантазия эта осуществляется, — всё осуществляется рано или поздно, — и моё ружье, отправленное для охоты на диких зверей, будет употреблено во зло: из него станут палить в людей. Порою я думаю, — грустно продолжал Жюль, — что должна появиться совершенно новая наука — наука перестройки всего мира, наука о том, как сделать людей счастливыми…
Он пожал плечами, выжидательно глядя на собеседника.
— Вот вы инженер, — продолжал он, — вы умеете хорошо и надёжно строить корабли. Люди других профессий оснащают ваши корабли всеми чудесами современной техники; я говорю — чудесами, так как и в самом деле чудесно всё, что делают мозг и руки человека. На вашем корабле проводят освещение, возможно, электрическое, устраивают разные средства связи со всем миром…
— Какие именно? — прервал Корманвиль.
— Не знаю, это надо придумать, исходя из того, что сделала наука сегодня. Пока мы придумываем нечто теоретическое, люди практически опередят нас. Фантазия опередит технику, вот увидите! Ваш корабль в состоянии делать сказочное количество миль в час. Он уходит под воду. Но дело не в этом…
— В чём? — нетерпеливо спросил Корманвиль. — Я слежу за ходом вашей мысли, она оригинальна, умна, — продолжайте!
— Для чего всё это — вот что неясно для меня. — Достаточно ли одной техники для счастья человека? Вот вы инженер; у вас есть знания, вы мечтатель. А если вы о чём-то мечтаете, — значит, вы что-то можете. Мечта родится в сознании человека тогда, когда он уже, пусть и неясно, видит нечто в будущем. Мечта — крылья. Это аппарат для летания в области догадок и предположений. Скажите — в каком государстве, при каких обстоятельствах вы сполна станете инженером? Подумайте сами над сутью слова: инженер. Не просто, не только наименование профессии, но и способность потрудиться ради того, чтобы, скажем, корабль был построен по образцу мечты всего человечества! Ох как трудно мне выражать мысли, как мало я знаю, мой друг!
— Любопытно быть инженером на необитаемом острове, — произнёс Корманвиль и рассмеялся.
Жюль пытливо оглядел его, ударил в ладоши.
— Браво! — воскликнул он и стал аплодировать. Надар и Онорина удивлённо посмотрели на него. — На необитаемом острове! Чудесно! В каком-то мире, где об юристах и понятия не имеют, адвокаты там вовсе не нужны, потому… потому… — он щёлкнул пальцами.