Из дома в дом летела весть: «Вышла интересная книга, спешите купить её, вы не раскаетесь, вы не заснёте, забудете всё на свете и даже почувствуете лёгкое головокружение после путешествия на воздушном шаре».
Газетные обозреватели и солидные критики вынуждены были очень серьёзно отнестись к предложенной им для отзыва книге. Один из них, наиболее откровенный, скромный и честный, на страницах газеты признался, что он ничего не знал об Африке, — всё недосуг было прочесть и узнать, и вот ему преподнесли эту страну, её климат, животный мир, растения в такой увлекательной форме, что хочется сказать автору: «Большое спасибо, добрый, талантливый Жюль Верн!»
Прошёл месяц, и Этцель приступил к подготовке второго издания. В качестве иллюстратора он пригласил Риу, — этот художник давно мечтал о такой именно книге. Она вышла, поступила в продажу; бюро газетных вырезок прислало издателю тридцать печатных отзывов. Жюль перевязывал шёлковой тесьмой письма от читателей: белой от женщин, синей от мужчин. Писем от мужчин было больше.
— На завтра к обеду котлет, анчоусов, рыбы, — говорил Жюль Онорине. — Я всё ещё голоден! Я очень долго думал о читателе и наконец получил право подумать о себе.
Роман Жюля очень скоро перевели в Петербурге на русский язык; роман вышел под названием «Воздушное путешествие через Африку»; книга была издана Головачёвым. Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин писал о ней в «Современнике»: «Ребёнок не встретится здесь ни сблагонравным Ваней, ни с обжорливою Соней, ни с лгуном Павлушей, рассказы о которых так тлетворно извращают детский смысл, но сразу увидит себя окружённым здоровой и свежей атмосферой. Он увидит, что автор не обращается к нему, как к низшему организму, для которого требуется особенная манера говорить с картавленьем, прпшептыванием и приседаниями и которому нужны какие-то особенные „маленькие“ знания: он поймёт, что ему дают настоящие знания, что с ним говорят об настоящем, заправском деле…»
Жюль задумывал новый роман. Ещё пять-шесть месяцев, и на столе Этцеля должна лежать рукопись размером не менее десяти листов.
— О чём же ты будешь писать? — спросила Онорина.
Муж её задумался. У него было много планов, но сейчас особенно сильно беспокоил один.
— Сен-Клер-Девиль, геолог, с которым я недавно познакомился, — ответил Жюль, — предложил мне идею интереснейшего романа. Он должен называться так: «Путешествие к центру земли». Мой новый друг сам спускался в кратеры погасших вулканов; Девиль представляет собою готовый образ учёного-мыслителя, не жалеющего жизни своей ради науки…
— Мой бог! — всплеснула руками Онорина. — Ты должен написать этот роман в пять-шесть месяцев! Ты закабалил себя! Ты совершил оплошность!
— Может быть, я переоценил своё здоровье, — спокойно проговорил Жюль. — Два романа в год — совсем немного. Этцель ничего не навязывал мне, я добровольно согласился с его предложением давать в год два романа. Зато двадцать тысяч франков, моя дорогая! Этцель нашёл меня, он указал мне мою золотую жилу! А я, как тебе известно, умею работать по десять часов в сутки.
— Иногда ты работаешь и двенадцать часов!
— Значит, нет нужды волноваться. На следующей неделе мы отправляемся в Нант, там пробудем до сентября, и, как только вернёмся, я немедленно сажусь за «Путешествие к центру земли».
Глава двадцатая
«Колодец и ведро»
Пьер и Софи Верн состарились. Старшая сестра Жюля вышла замуж и жила в Лондоне, младшая служила в пароходной компании в Гавре. Поль в качестве офицера флота плавал по морям и океанам.
Нант застраивался новыми домами, через Луару был перекинут железнодорожный мост. Мадам Дювернуа сгорбилась и ходила опираясь на палку. Родители Жанны умерли. Мадам Тибо закрыла свою книжную лавочку и открыла парфюмерный магазин, находя это более выгодным делом: все ровесники её, — а ей исполнилось семьдесят пять лет, — хотели казаться моложе и для этого прибегали к помощи косметики.
Старый адвокат Пьер Верн обнял молодого писателя Жюля Верна и расплакался.
— Ах, Жюль, Жюль, — сказал он, — всё-таки ты…
И не договорил: к нему подвели внука, которым он и занялся, предоставив в его распоряжение свою бороду, очки и цепочку от часов.