– Должен признать, сударыня, что вы очень хорошо поняли мою душу.
– Ах ты, плут, – улыбнулась я, взяв в руку его член, и начала энергично массировать его и наполнять новой энергией, – ведь ты же тайный распутник, так почему не признаешься, что твой инструмент твердеет при мысли об удовольствиях, которые ты получил сегодня, а при мысли о том, что завтра между нами все кончится, ты испытаешь оргазм?
Моя мудреная речь привела Делькура в недоумение и растерянность, я пристально посмотрела на него и пришла ему на помощь:
– Ладно, друг мой, я вовсе не хочу покушаться на твои принципы, но хочу испытать следствия, которые из них вытекают, – говоря эти слова, я вся тряслась от вожделения. – А ну-ка встряхнись, сейчас мы испробуем ещё кое-что, не совсем обычное…
– Як вашим услугам, сударыня, – с готовностью сказал он.
– Сейчас ты будешь бить, оскорблять меня, пороть… Разве не этим ты занимаешься каждый день с грязными девками, разве такие упражнения не возбуждают тебя? Отвечай же!
– Вы правы, сударыня.
– Разумеется. Так вот, завтра тебе предстоит трудный день, и лучше подготовиться к нему сегодня. Вот тебе моё тело, все в твоем распоряжении.
И Делькур, повинуясь мне, начал с того, что наградил мою заднюю часть несколькими шлепками и пинками, потом взял розги и хлестал меня минут пятнадцать, и все это время одна из служанок лизала мне влагалище.
– Делькур, – вскричала я, – ты волшебник! Ты великий разрушитель человеческой породы! Я обожаю тебя и жду от тебя неслыханных наслаждений; давай, давай, злодей, бей сильнее свою шлюху, терзай её… Я сейчас кончу… кончу при одной мысли о том, что моя кровь омывает твои руки, так пусть она льется рекой…
И она лилась в изобилии… Я была в экстазе, друзья мои, и наш бедный язык не в силах описать полыхавший во мне пожар; представить это состояние может лишь тот, кто имеет такое, как у меня, воображение, а понять его дано только тому, чьи мозги устроены так, как ваши. Под конец я вылила в рот своему истязателю невероятное количество спермы и никогда в жизни не испытывала я столь мучительных и столь сладостных спазм.
– А теперь, Делькур, – сказала я, – ты должен оказать мне ещё одну, последнюю услугу, поэтому соберись с силами и приготовься. Вот эта прекрасная попочка, которую ты так безбожно исполосовал и порвал в клочья, ждет тебя с нетерпением и хочет, чтобы ты приласкал и утешил её. На острове Цитера у Венеры было несколько храмов, как тебе известно, а я повелеваю тебе войти в самый потаенный: пристраивайся сзади, мой дорогой, да не мешкай…
– Великий Боже! – восхитился Делькур. – Я и не смел предложить вам это! О божественная! взгляните, что вы со мной сделали.
Действительно, мой бомбардир продемонстрировал мне член, который был тверже и внушительнее всех мною виденных.
– Итак, проказник, выходит, ты влюблен в мою жопку?
– Ах, сударыня, я не видел ничего прекраснее и восхитительнее! у – Очень хорошо, дорогой. Законы Природы созданы для того, чтобы мы иногда нарушали их, чтобы испытали все мыслимые удовольствия; так иди же ко мне скорее.
И Делькур, верный служитель алтаря, к которому я его призвала, прильнул к нему, хотя тот был залит кровью, и осыпал его самыми нежными ласками. Его язык бешено вращался в моей пещерке, поднимая температуру моих ощущений. А юная служанка, чью голову я стискивала бедрами, довела моё влагалище до кипения. Снова из него потоком хлынула плоть, в нем не осталось ни капли, и я некоторое время лежала неподвижная и опустошенная. Однако после этого я внезапно потеряла всякий интерес к
Делькуру и даже почувствовала к нему презрение. Насколько велика была моя страсть к мужчине час назад, настолько же велико было теперь моё отвращение к нему. Вот чем могут обернуться сумбурные, беспорядочные желания: чем выше они воспаряют, тем глубже пустота, которую мы ощущаем после. Кретины доказывают таким аргументом существование Бога, между тем как я нахожу в этом лишь самое верное подтверждение философии материализма: чем дешевле вы оцениваете свою жизнь, тем больше оснований полагать её делом рук божьих. Отослав Делькура спать, я всю ночь предавалась лесбийским утехам со своими служанками.
Сен-Фон приехал на следующий день ближе к полудню. Он отпустил своих слуг и кучера и прошел прямо в гостиную. Мы обнялись, и я рассказала ему обо всем, ещё не зная, как он отнесется к шутке, которую я разыграла с Делькуром, так как опасалась, что он узнает об этом от кого-нибудь другого.