Только понемногу – но не подумай, будто я хочу разочаровать тебя, – только мало-помалу ум твой закалится, появится привычка – твоя вторая натура, которая порой ещё сильнее, чем первая, и которая, в конце концов, сможет сокрушить те самые принципы, что кажутся нам наиболее неуязвимыми, наиболее священными; привычка необходима, как воздух, для порока, и я желаю тебе приобрести её как можно скорее, ибо от этого будет зависеть твой успех на избранном поприще. Повторяю: эта привычка раздавит угрызения, сокрушит их, успокоит совесть, прекратит глупое мычание, которое порой исходит из сердца, и ты увидишь вещи в истинном свете. Изумившись тому, как хрупки оказались оковы, которые когда-то держали тебя в плену, ты с сожалением и даже с тоской будешь оглядываться назад, в те времена, когда ты противилась зову сладострастия; ты и в дальнейшем будешь встречаться с препятствиями на пути к счастью, но если ты хоть раз вкусила , его, восхитительное воспоминание об этом превратит шипы, разбросанные на твоей дороге, в дивные цветы. Так скажи, чего тебе бояться в тех обстоятельствах, в которые я тебя поместил, при той безопасности, что я тебе гарантировал? Подумай о своем исключительном положении, о своей безнаказанности и скажи, кто ещё во Франции имеет столько возможностей наслаждаться до безумия самыми сладостными преступлениями? Обрати внимание и на другие свои преимущества: восемнадцать лет – самый цветущий возраст, превосходное здоровье, прекрасная внешность, благороднейший стан, самый глубокий ум, какого только можно себе пожелать, здравомыслие, темперамент Мессалины, богатство Креза, безупречная репутация, обожающие тебя друзья и никаких родственных уз, никаких оков… Может быть, ты боишься закона? Выбрось это из головы: если когда-нибудь меч правосудия будет занесен над тобой, Жюльетта, пусть твоей защитой будет коварство и обольстительность, но не останавливайся на этом – ты должна стряхнуть с себя безмятежную негу, облачиться в соблазнительные одежды, выйти в свет, и у ног твоих будут лежать тысячи обожателей; стоит тебе только шевельнуть бровью, и десятки тысяч коленопреклоненных рыцарей с радостью прольют свою кровь, всю до последней капли, защищая твоё честное имя, имя своей богини; десятки тысяч сердец будут трепетно биться только в твою честь, и там, где другим приходится страшиться осуждения, ты встретишь только преданных поклонников. Пусть одинокий, обездоленный, нищий человек, который ничего не стоит, не стоит даже своего имени, стонет под игом – для того он и создан. Но тебе, Жюльетта, – тебе суждено привести в смятение Природу, сеять разрушение и смерть на своем пути, разорвать вселенную на куски; мужчины будут принимать твой гнев как ниспосланный с неба и оказывать тебе божеские почести, когда ты обратишь к ним благосклонную улыбку, когда уделишь им хоть чуточку внимания, и будут трепетать в страхе, когда взглянешь на них с гневом, но всегда и во всем, что бы ты ни делала, ты будешь для них Богом.
Да, Жюльетта, без страха и сомнения отдавайся своим неукротимым чувствам, своим непостоянным капризам, властному влечению своего жестокого сердца; в твоей распущенности я черпаю вдохновение и удовольствия, в твоих удовольствиях нахожу радость; подчиняйся только зову похоти, следуй за ним, и пусть твоё изощренное воображение разнообразит наши с тобой утехи – только многократно повторяя их, мы достигнем счастья. Счастье капризно и мимолетно, оно осеняет своим крылом лишь того, кто достаточно умен, чтобы заметить его, кто достаточно ловок, чтобы схватить его, и силён, чтобы его удержать; никогда не забывай, что все человеческое счастье питается нашим воображением и что прийти к нему невозможно, не потакая своим прихотям. Самый счастливый из смертных – тот, у кого больше средств и возможностей удовлетворить свои желания, тот, кто не брезгует ни женщинами, ни мужчинами, ни даже детьми; все, тебя окружающие, служат для удовлетворения твоей похоти, и все, что она диктует – прекрасно, все, что она порождает, – естественно.
Посмотри, как непостоянны и слабы звезды в ночном небе, поэтому уподобись солнцу, и пусть оно всегда отражается в твоих прекрасных глазах. Сделай своими кумирами Мессалину и Теодору, по примеру этих великих шлюх античности окружи себя гаремом из лиц обоего пола, в котором ты сможешь купаться в любое время, когда тебе захочется окунуться в океан мерзости. Не стыдись ни грязи, ни бесчестья, находи высшие радости во всем, что есть самого отвратительного и непристойного, самого неестественного, незаконного и безбожного на свете. Без колебаний и сомнений оскверняй любую, самую прелестную часть своего помни, что нет ни одной, где не может торжествовать сладострастие, и что неземные наслаждения заключаются в что по общепринятому мнению оскорбляет Природу. Когда самые мерзкие излишества разврата, когда самые изощренные оргии и похотливые утехи начнут истощать тебя, обратись к жестокостям, и они вновь вдохнут в тебя жизнь; пусть самые чудовищные и подлые поступки, самые выдающиеся злодеяния, самые немыслимые и не имеющие пока названия – преступления, самые страшные извращения, от которых кровь стынет в жилах, – пусть они сделаются твоими крыльями и вознесут твою душу к сияющим высотам и вырвут её из летаргического сна, в который иногда ввергает её разврат. Помни, что Природа не предусмотрела ни пределов, ни наказаний за их нарушения: позволительно все, что от неё исходит; создавая нас, она позаботилась единственно о том, чтобы мы не имели ни сил, ни возможностей вредить ей. Тогда только ты узнаешь, что Любовь порой превращает свои стрелы в смертоносные кинжалы и что часто жалобы тех, кого мы истязаем, исторгают из нас больше спермы, нежели изысканные манеры Цитеры [Греческий остров около Крита, на берег которого, по преданию, вышла из морской пены Афродита. Символ утонченной красоты.].