Достаточно трёх жалоб на обитателя сераля, чтобы незамедлительно расправиться с ним. В каждом серале имеется четыре палача, четыре тюремщика, восемь кнутобоев, четыре живодера, четыре акушерки и четыре хирурга, всегда готовых оказать посетителям услуги, которые могут им понадобиться; само собой разумеется, услуги акушерок и хирургов заключаются не в оказании медицинской помощи, а в том, чтобы принимать участие в пытках. При малейшем признаке заболевания обитатель сераля помещается в госпиталь и обратно не возвращается.
Каждый сераль с трёх сторон окружен высокой стеной, на окнах имеются крепкие решетки, и обитатели никогда не выходят за пределы сералей. Между главным зданием и стеной имеется пространство шириной несколько метров, представляющее собой обсаженную кипарисами аллею, куда члены Братства могут выводить на прогулку обитателей сераля и здесь, на свежем воздухе, предаваться забавам, зачастую более жестоким, чем в помещении. Здесь же, под деревьями, вырыты ямы, в которые сбрасываются тела погибших жертв; под сенью этих деревьев можно устраивать ужины, иногда это делается на дне специальных котлованов, куда любители острых ощущений спускаются по крутой лестнице, чтобы предаваться своим извращенным наклонностям, требующим соответствующей обстановки.
45) Перед началом испытательного срока кандидат зачитывает вслух клятву, подписывает её, а также знакомится с перечнем обязанностей, соответствующих его полу.
Между тем настало время ехать в клуб. Меня обрядили богиней Света; моя поручительница с самого утра пребывала в прекраснейшем расположении духа и оделась словно четырнадцатилетняя девочка. По дороге она напомнила мне, что я с исключительной покорностью должна буду исполнять любые желания членов Братства, добавив, что покамест мне придется потерпеть и обойтись без сералей, ибо новички допускаются туда только через месяц после приема, и никаких исключений при этом не допускается.
Особняк, к которому мы подъехали, располагался в одном из самых укромных и менее всего населенных уголков Парижа; добираться до него нам пришлось около часа. Мое сердце тревожно забилось, когда карета въехала в сумрачный двор, осененный кронами огромных, и как мне показалось, черных деревьев, и я услышала, как за нами с глухим стуком закрылись тяжелые ворота. При выходе из кареты нас почтительно встретил слуга, помог нам спуститься и провел в дом. Мою спутницу раздели донага в гардеробном помещении, а мне предстояло обнажиться позже, в ходе церемонии. Я оказалась в настоящем, ярко освещенном дворце; у самого входа, на полу, таким образом, чтобы никак нельзя было обойти его, лежало большое распятие, усыпанное облатками; у дальнего, то есть верхнего его конца, я увидела Библию, на которую также полагалось наступить. Разумеется, эти препятствия не испугали и не смутили меня.