Я вошла в залу. На возвышении, в председательском кресле, восседала женщина необыкновенной красоты лет тридцати пяти; она была обнажена, голову её, наподобие короны, венчала великолепная прическа. По обе стороны от её трона сидели двое – мужчина и другая женщина. В зале было не менее трехсот членов клуба, совершенно голых; одни преспокойно совокуплялись обычным способом, другие мастурбировали в одиночестве, третьи занимались бичеванием, многие женщины, разбившись на пары, облизывали друг другу влагалище, некоторые мужчины занимались содомией, некоторые уже испытывали бурный оргазм, но к моему удивлению все происходило спокойно и даже как-то буднично. Я насчитала несколько живописных и сладострастных групп из восьми-десяти человек, некоторые состояли исключительно из мужчин, другие – только из женщин; были группы, где несколько женщин развлекались с двумя мужчинами, или несколько мужчин ублажали двух-трёх женщин. В больших сосудах курились приятные благовония, напоминавшие фимиам, и испускали необыкновенный аромат, который навевал истому. Мое внимание привлекла троица возбужденных людей – один мужчина и двое женщин – которые вышли из боковой двери, ведущей, по всей вероятности, в отхожее место. Но в этот момент председательница встала и негромким, но властным голосом попросила минуточку внимания.
Скоро все присутствующие успокоились, оставили свои занятия, и несколько минут спустя я оказалась в окружении большой толпы; никогда прежде меня не рассматривали с такой тщательностью и придирчивостью столько любопытных глаз; зрители вслух выражали свое мнение, и мне показалось, что в целом это мнение было благоприятным, судя по тому, как они переглядывались и одобрительно кивали, однако я заметила немало насмешливых гримас и завистливых взглядов – разумеется, женских, – и вздрогнула при мысли о том, что совсем скоро мне предстоит стать покорным объектом всевозможных желаний и страстей этой толпы, возбужденной моей молодостью и моим очарованием. Наконец, президентша велела мне пройти на помост, отделенный от залы баллюстрадой, и стать лицом к ней, затем по её команде две служанки в мгновение ока сняли с меня все одежды. Когда они удалились, оставив меня абсолютно голой и беззащитной перед похотливыми взглядами нескольких сотен зрителей, я, признаться, почувствовала некоторое смущение, впрочем, оно было мимолетным, и моё бесстыдство вновь вступило в свои права тем более, что тотчас послышался восторженный гул. Словом, я почувствовала спокойную уверенность и достойно ответила на вопросы, заданные мне председательницей.
– Клянешься ли ты посвятить всю свою жизнь либертинажу в его самых крайних проявлениях и формах?
– Клянусь.
– Считаешь ли ты распутство, как бы разнузданно и мерзко оно ни было, нормальным и естественным делом?
– Любой, самый распутный и мерзкий поступок я нахожу нормальным.
– Готова ли ты совершить любой из них при малейшем желании?
– Готова. Любой из них.
– Принимаешь ли ты сознательно и добровольно устав нашего Братства, с которым ознакомила тебя твоя поручительница?
– Принимаю все от слова до слова сознательно и добровольно.
– Готова ли ты понести наказание за его нарушение?
– Да.
– Клянись.
– Клянусь.
– Ты замужем?
– Нет.
– Ты девственница?
– Нет.
– Совершали ли с тобой акт содомии?
– Часто.
– Имела ты оральные сношения?
– Очень часто.
– Испытывала ли ты флагелляцию?
– Иногда такое случалось.
– Как твоё имя?
– Жюльетта.
– Возраст?
– Восемнадцать.
– Ласкали ли тебя женщины?
– Много раз.
– Совершала ли ты преступления?
– Несколько раз.
– Случалось ли тебе воровать?
– Да.
– Покушаться на человеческую жизнь?
– О, да!
– Даешь ли ты слово никогда не сворачивать с пути, которым следовала до сих пор?
– Клянусь.
Здесь снова раздались одобрительные возгласы.
– Готова ли ты пожертвовать ради Братства всеми своими родственниками?
– Да.
– Клянешься ли хранить секреты Братства?
– Клянусь никогда не разглашать их.
– Обещаешь ли ты со всем усердием удовлетворять все капризы и прихоти членов Братства?
– Обещаю.
– Кого ты предпочитаешь: мужчин или женщин?
– Что касается ласк, я люблю женщин, а в смысле совокупления обожаю мужчин.
Мой наивный ответ вызвал громкий смех присутствующих.
– Как ты относишься к бичеванию?
– Я люблю сама бичевать, люблю также, когда бичуют меня.
– Из двух самых больших удовольствий, какие может испытать женщина, что ты предпочитаешь: сношение во влагалище или содомию?