– Ваш совет, Клервиль, – сказала я, – великолепен, сомнений нет, однако вряд ли он мне необходим. У меня уже есть опыт в области порока, и душа моя не требует подкрепления. Я иду той же дорогой, что и вы. Поэтому обещаю, что вы не увидите во мне замешательства или колебания в любом деле, которое принесет мне материальную выгоду или удовольствие.
– Милая моя, – нежно произнесла Клервиль, привлекая меня к себе, – я тебя умоляю: никогда не сворачивай с этого пути и не служи другим богам.
Как-то раз, после этого разговора, Клервиль заехала ко мне и предложила нечто неслыханное. Я забыла сказать, что в это время начинался Великий Пост.
– Ты не желаешь совершить религиозный обряд?
– Вы с ума сошли!
– Нисколько. У меня недавно появилась совершенно потрясающая идея, и мне нужна твоя помощь. В кармелитском монастыре есть один тридцатипятилетний монах-послушник, на мой взгляд это не просто великолепный мужчина, а само средоточие всех мужских достоинств; я присматриваюсь к нему уже полгода и твердо решила, что он должен удовлетворить меня, поэтому мы сделаем так: пойдем к нему на исповедь, расскажем ему что-нибудь непристойное, он возбудится, и я абсолютно уверена, что большего не потребуется, потом затащим его в укромное местечко, лучше всего в его келью, и выжмем из него все соки. Но это ещё не все: после этого отправимся на причастие, украдем облатки, принесем их домой и найдем другое, совсем нехристианское, применение этим отвратительным символам.
Я пришла в восторг, но осмелилась заметить, что из двух этих предложений первое вдохновляет меня больше.
– С тех пор, как я перестала верить в Бога, – пояснила я, – профанация, которую вы предлагаете, кажется мне чистейшим и в высшей степени бесполезным ребячеством.
– Верно, это ребячество, – ответила она, – я и не отрицаю этого. Однако оно воспламеняет моё воображение, кроме того, такие поступки надежнее всего оберегают от возврата к предрассудкам, потому что нельзя всерьез принимать вещи, с которыми обращаются подобным образом. Стоит ли добавлять к этому, что я все ещё сомневаюсь в твоей непреклонности?
– Ах, Клервиль, выбросьте из головы все свои сомнения! – возмущенно заговорила я. – Вы ошибаетесь, дорогая, и быть может, мой атеизм укоренился ещё глубже, чем ваш. Во всяком случае он не покоится на таких глупостях, какие вы предлагаете. Да, я присоединюсь к вам, потому что эта затея вам нравится, однако для меня это будет просто мимолетным развлечением, но ни в коем случае не послужит укреплению моего духа.
– Если хочешь, Жюльетта, – кротко сказала Клервиль, – мы сделаем это ради одного лишь развлечения.
– Соблазнить монаха через посредство исповеди – прекрасный и достойный поступок, однако, согласитесь, звездочка вы моя путеводная, что осквернить круглый кусочек теста, который по чистой случайности сделался святыней для идиотов, – это то же самое, что разорвать или сжечь клочок бумажки.