– Вам сказано, – грубо заявила я, с презрением глядя на ничтожество, которое валялось у моих ног, – что мне наплевать, кто вы такой, мне всегда будет на это наплевать, и вы ничего от меня не получите. Повторяю ещё раз, в последний раз: сейчас же убирайтесь, если не хотите сгнить в тюрьме!
И тут он словно обезумел: выкрикивая то проклятия, то мольбы, то грязные ругательства, то нежные слова, он бился лбом об пол, разбил себе лицо, и комната забрызгалась его кровью… Это была моя кровь! Я смотрела на неё и была счастлива. Счастье сдавливало мне горло. Через несколько минут я позвонила.
– Вышвырните этого паяца из моего дома! – приказала я слугам. – Но не забудьте узнать его адрес.
После того, как беднягу вывели, я была настолько возбуждена, что пришлось немедленно прибегнуть к помощи служанок, которые два часа подряд приводили меня в чувство. Как сильно действует мысль о злодействе на наши сердца! Не зря в священной книге Природы записаны эти мудрые слова: все, что по мнению толпы оскорбляет Природу, служит для человека источником наслаждения.
В тот день у меня обедали оба – Нуарсей и министр. Я спросила первого, знаком ли он с человеком по имени Берноль, который утверждает, что был любовником моей матери и является моим отцом.
– Да, – ответил Нуарсей, – я знал некоего Берноля. Он вел какие-то финансовые дела с твоим отцом и потерял свое состояние в то же самое время, когда я разорил твою семью. Если я не ошибаюсь, он действительно был влюблен в твою мать; он очень горевал, когда она умерла, мне даже припоминается, что именно благодаря ему я избежал виселицы… Так ты говоришь, что этот субъект ещё жив? Значит, самое время разделаться с ним.
– Мы сегодня же отправим его в Бастилию, – предложил Сен-Фон. – Стоит Жюльетте сказать слово…
– Нет, – возразил Нуарсей, – спешить не стоит: на мой взгляд здесь есть более интересные варианты. Я уже предвкушаю волнующую сцену.
– Вы совершенно правы, – сказала я. – А тюрьма – это ерунда: такие негодяи заслуживают большего. Вы, Нуарсей, и вы, Сен-Фон, славно потрудились над трансформацией моей души, и я собираюсь доказать вам, что усилия ваши не были напрасны. Если уж браться за злодейство, так давайте обставим его с должным размахом. План у меня простой: пока этот пес будет издыхать от моей руки, вы оба будете сношать меня.
– Разрази гром мои потроха! – воскликнул министр, опрокидывая очередной бокал шампанского. – Ты просто прелесть, Жюльетта. – И начал расстегивать панталоны. – Какая же ты у нас умница! Стоит ей изречь одно лишь слово, и бац! – мой член разбухает. Так ты действительно намерена осуществить свой план?
– Клянусь головкой вот этого члена, в который я вдыхаю жизнь, – с жаром сказала я, сжимая в руках покрасневший и уже отвердевший орган Сен-Фона.
Улучив момент, когда я нагнулась, Нуарсей схватил меня за ягодицы.
– Чёрт меня побери, Сен-Фон, я всегда говорил вам, что это – прелестное создание. – И он вставил свой инструмент между моих трепетных полушарий.
– Будет, будет вам, господа, сначала выслушайте мой план до конца. Я хочу украсить это событие некоторыми очаровательными деталями. Я встречусь с Бернолем ещё раз и скажу ему, что ужасно раскаиваюсь в своей резкости, которую допустила в прошлый раз, скажу, что это было недоразумение, расцелую его, и за полчаса он в меня влюбится, потеряет голову от возбуждения и трахнет меня… Нет, не так – он будет содомировать меня! И в этот критический момент вы, Сен-Фон, неожиданно ворветесь в комнату как раз, когда он будет кончать. Вы будете кричать, что вы – мой любовник, изобразите гнев, приставите кинжал к моей груди и добавите, что я должна или убить Берноля или умереть сама. Я, конечно, убью его. Мы пригласим Клервиль, и она придумает ещё что-нибудь пооригинальнее.
Обсуждение предстоящих злодеяний всегда нравилось моим распутникам: слушая меня, они трепетали от вожделения и больше не могли сдерживаться. Двери будуара открылись, вошли несколько служанок, и все присутствующие осыпали мой зад жаркими ласками, причем особенно усердствовали оба злодея, которых воображение приводило в экстаз. Вскоре ураган утих, мне выдали пятьсот тысяч франков в виде награды и обещали ещё миллион в тот день, когда мой план осуществится.