– Вот так же вскипает моё воображение, когда на мой зад обрушивается хлыст, – сказала я стоявшему рядом Сбригани, не отрывая глаз от вулкана.
Стенки этой огнедышащей печи обуглены дочерна и напоминают уголь, почва вокруг глинисто-красного цвета, а воздух пропитан запахом гари. Пламя, вырывающееся из жерла, заканчивается мощной струей и мгновенно пожирает, превращая в дым, все, что вы бросаете в него; оно имеет синий с фиолетовым оттенком цвет как у горящего коньяка. Справа от селения Пьетра Мала находится ещё один вулкан, который вспыхивает только, если поднести огонь к его жерлу. Мы несколько раз проделали этот эксперимент и при помощи маленькой свечки устроили настоящий праздник огня. Человеку с моим воображением лучше вообще не видеть такое зрелище, потому что ядовитые испарения пожарища отравили мой мозг, едва лишь земля у наших ног вспыхнула ярким пламенем.
– Знаешь, милый, – вздохнула я, глядя на Сбригани, – желание Нерона стало моим желанием. Недаром я предчувствовала, что, вдохнув воздух, которым дышало это чудовище, я заражусь его страстями.
Когда же усилившийся дождь залил кратер вулкана, вода закипела, обращаясь в пар, но пар этот был холодным! О, великая Природа, капризны и непостижимы твои пути-дороги и недоступны нам, смертным.
Множество вулканов, окружающих Флоренцию, в один прекрасный день могут вызвать катастрофу, и эти опасения подтверждаются следами давних катаклизмов в этом краю. В связи с этим мне пришла в голову неожиданная мысль: может быть, внезапная гибель Содома, Гоморры и других селений была объявлена чудом для того, чтобы посеять в человеческой душе страх перед пороком, который свирепствовал среди обитателей этих городов, а те знамениты пожарища были вызваны не вмешательством Небес, а естественными причинами? Местность вокруг Мертвого Озера, где прежде стояли Содом и Гоморра, усеяна не совсем ещё потухшими вулканами и удивительно похожа на здешнюю. От географических сравнений я перешла к климатическим и, вспомнив, что в Содоме, как во Флоренции, в Гоморре, как в Неаполе, вблизи Этны так же, как и в окрестностях Везувия, население обожает совокупляться в задний проход, я пришла к выводу, что извращенное человеческое поведение непосредственно связано с капризами самой Природы и что там, где Природа обнаруживает свою порочность, она растлевает и своих чад [Здесь возникает один важный вопрос, который, на наш взгляд, уместнее всего поставить перед людьми, занимающимися литературой. Чем вызвано нравственное падение народа: слабостью правительства, географическим положением страны или чрезмерным скоплением населения в крупных городах? Вопреки рассуждениям Жюльетты моральная деградация не зависит от местоположения, поскольку в таких северных городах, как Париж или Лондон, порок процветает не меньше, чем в южных городах, скажем, в Мессине и Неаполе; фактор слабости также не может служить причиной, ибо по отношению к таким вещам закон гораздо суровее на севере, нежели на юге, а порядка от этого не прибавляется. Мы же склоняемся к мнению, что нравственное разложение, независимо от местности или режима власти, происходит только в результате слишком высокой концентрации населения на небольшой площади: всегда скорее портится то, что свалено в кучу, и любое правительство, желающее избежать беспорядка в стране, должно препятствовать росту населения и дробить большие группы людей на более мелкие, чтобы сохранить чистоту составных частей. (Прим. автора)]. Я мысленно перенеслась в те, когда-то веселые и беззаботные арабские города, представила себя в Содоме и, устроившись на самом краю кратера и глядя вниз, подставила свой обнажённый зад Сбригани, Августина с Зефиром тут же последовали нашему примеру; потом мы поменялись партнерами: член Сбригани полностью исчез в красивой заднице моей горничной, я стала добычей своего лакея, и пока мужчины наслаждались в наших потрохах, мы с Августиной мечтательно смотрели в кратер и мастурбировали.