– Ах, друг мой, – обрадованно вскричал я, обнаружив в собеседнике чувства, настолько схожие с моими, и обнимая поляка, – ваша доктрина во всем совпадет с моими давними взглядами, и вы найдете во мне родственную душу, не менее закаленную и твердую, чем ваша.
– Я, конечно, не столь опытен, как вы, – смиренно вставил венгр, – я никого не убил, не считая сестры и племянницы, да ещё нескольких товарищей по несчастью, в чем мне помог Волдомир, но у меня уже сейчас чешутся руки, и я молю судьбу, чтобы она дала мне возможность каждый день творить зло.
– Друзья, – заявил я со всей торжественностью, – люди, у которых столько общего и в судьбе, и во взглядах, никогда не должны расставаться, а если их к тому же объединяет участь пленников, они должны сообща разорвать свои цепи, которые надела на них человеческая несправедливость.
– Лучше не скажешь, – заметил Волдомир, – и я полностью разделяю ваше мнение.
– Я тоже, – добавил Терговиц.
– Отлично, – резюмировал я, – тогда давайте выбираться вместе из этой проклятой страны. Я знаю, что границы хорошо охраняются, но мы постараемся проскочить, а вот когда окажемся на свободе, чужие жизни и чужие богатства с лихвой вознаградят нас за все лишения и за всю коварную жестокость венценосной потаскухи, которая держит нас здесь.
Мы выпили несколько бутылок водки за успех нашего предприятия и уже собирались скрепить торжественную клятву содомитскими утехами, как вдруг на пороге появился подросток лет пятнадцати. Он пришел передать, что его отец просит у Волдомира несколько шкурок взаймы и обещает вернуть их через два-три дня.
– Кто этот мальчик? – спросил , у друзей.
– Сын одного русского вельможи, – ответил Волдомир, – который попал в немилость императрицы и тоже сослан в Сибирь; он живет в сотне верст отсюда. – Потом, отведя меня в сторону и понизив голос, продолжал: – Раз уж мы собираемся бежать и будем далеко, пока его хватится отец, я думаю, можно позабавиться с ним, если вы не возражаете...
– Ну конечно, какой может быть разговор, – ответил я и, не теряя времени, крепко схватил юного визитера и быстро спустил с него штаны. – Сначала Мы насладимся им, а потом съедим, а то мне уже надоело питаться куницами и ласками. Я первым совершил содомию, пока мои товарищи держали ребёнка; вторым был Терговиц, последним пристроился Волдомир, как обладатель самого массивного члена. Мы ещё раз повторили всю процедуру и, насытившись телом маленького посланника, зажарили его живьем на костре и с удовольствием съели.