Этот симпатичный парень, которого я назвал Франсиско, – первый плод нашей любви. За ним идет Кристина, последней была Эрнелинда. Вскоре после рождения младшей дочери я оказался в России и в результате политических интриг был сослан р Сибирь, откуда бежал ещё до встречи с Боршаном в Тифлисе. И вот сегодня фортуна сделала мне царский подарок. Моя семья со мной. Вы можете делать с ними все, что пожелаете, и я хотел бы доказать капитану, что мне так же, как и ему, плевать на родственные узы.
– Ну что ж, мадам, – обратился Боршан к Розине. – Соблаговолите удовлетворить наше любопытство насчет остального.
– Увы, мой господин, – отвечала прекрасная Розина, – покинутая этим коварным человеком, я, как могла, перебивалась первый год его отсутствия; потом получила неплохое наследство и потратила часть денег на поиски своего мужа, сначала во Франции, а позже – в Италии, где получила обнадеживающие сведения; я надеялась вручить в его руки судьбу наших общих детей, но каково же было моё негодование, когда после многолетних поисков я узнала, что он возглавляет шайку грабителей с большой дороги! О чудовище! Вот каким недостойным ремеслом он занимался, пока я, верная родительскому долгу, из-за его бегства вынуждена была терпеть всевозможные лишения.
– Да, это очень-очень трогательно, – пробормотала Олимпия. – Надеюсь, наш друг Боршан по достоинству оценит такое признание...
– Сударыня, – обратилась Клервиль к несчастной матери, – к сожалению, все, что вы рассказали, не избавит вас от участи всех пленников моего мужа. Скажите, какой суммой вы нас осчастливите?
– Сто тысяч крон, мадам, – смиренно ответила жена Карлсона.
– Сто тысяч крон, – презрительно повторила Клервиль, – мизерная сумма. – Потом повернулась ко мне. – Даже не хватит на то, чтобы оплатить приличное жилище в Неаполе.
– Друг мой, – снова заговорила Розина, обращаясь к своему супругу, – кроме того, я принесла тебе свое сердце и детей, которые ждут отеческой ласки.
– Фи, – хмыкнул лейтенант, – стоит ли говорить о подобных мелочах: такие подарки не стоят и выкуренной трубки.
– А вот я более щедра в оценках, – заметила я Карлсону, к которому я начала проявлять нешуточный интерес. – Не надо забывать об удовольствии, которое доставят нам эти прелестные предметы.
– Скоро увидим, так ли это, – сказал Карлсон, – но пока я уверен только в том, мадам, что самые большие удовольствия можете дать мне вы.
– Правда? – и я с радостью пожала руку лейтенанту.
– Я так считаю, мадам, – сказал он и запечатлел на моих губах страстный поцелуй, выражавший все его чувства, – я так думаю и готов отплатить вам тем же.
– Может быть, мы пообедаем для начала? – предложил капитан.
– Вместе со всей семьей? – спросил капитан.
– Непременно, – вставила мадам Клервиль, – я хочу видеть их рядом с нами, прежде чем они отправятся в другое место.
За считанные минуты слуги накрыли великолепный стол. Сидя рядом, Карлсон сгорал от нетерпения овладеть мною, и, должна признать, что мысли мои также были направлены в эту сторону. Его дети притихли и сидели не шелохнувшись; его жена незаметно плакала и была очаровательна в слезах; остальные много веселились и дурачились.
– Давайте не будем больше томить этих голубков, – кивнул Боршан в нашу с Карлсоном сторону, – они умирают от желания слиться в объятиях.
– Да, – подхватила Боргезе, – но только пусть сделают это на наших глазах.
– Она права, – сказала Клервиль. – Карлсон, собрание разрешает вам покинуть стол и совокупиться с Жюльеттой. Разумеется, в нашем присутствии.
– А что подумают моя жена и дети?
– Плевать, пусть думают, что хотят, – сказала я, хватая Карлсона за рукав и таща его на кушетку. – Даже если здесь соберутся все святые, дорогой, это не помешает нам сношаться.
Достав из его панталон чудовищных размеров инструмент, я сказала Розине:
– Простите, мадам, если я узурпирую наслаждение, которое по праву принадлежит вам, но, разрази меня гром, я так долго хотела вашего мужа, и вот теперь-то, наконец, он славно послужит мне. – Не успела я закончить, как дубина Карлсона вломилась в самую глубину моего чрева.