– Бесчестная предательница! А я так искренне любила ее, так доверчиво отдала свою судьбу в ее руки!
– Она самая коварная и жестокая из людей, – согласилась Дюран, – не доверяй ей ни при каких обстоятельствах. Именно в тот момент, когда ты меньше всего опасаешься ее, она бывает всего опаснее. Но, чу! Я слышу шаги. Кажется, она возвращается; учти, что эта наша беседа очень не понравится ей. А сейчас соберись и будь начеку. И дай Бог тебе удачи.
Клервиль и вправду вернулась расстроенная; настоящего удовольствия она так и не получила: у обоих предложенных ей лакеев эрекции хватило ненадолго. Помимо того, она привыкла наслаждаться только при активном участии любимой Жюльетты.
– Я бы наверняка испытала хороший оргазм, если бы ты была рядом, – с упреком добавила она, – даже если бы ты только мастурбировала.
– Мы сделаем это нынче вечером, – сказала я, постаравшись как можно лучше скрыть свои истинные чувства. – Непременно нынче вечером. А сейчас, дорогая, меня не соблазнил бы сам Адонис.
– Ну хорошо, – согласилась она, – пойдем в гостиницу. Мне тоже что-то не по себе, и я не прочь лечь пораньше. До свидания, Дюран, увидимся завтра. Не забудь приготовить музыкантов, добрую пищу, а главное – надежных самцов: без этого наше плавание по морю будет невыносимо скучным.
– Странная всё-таки эта Дюран, – начала Клервиль, когда мы пришли к себе, – с ней надо быть очень осторожной, моя драгоценная. Если бы я не была так тебе предана... Поверишь ли, Жюльетта, когда ты отлучилась на несколько минут в туалет, злодейка предложила мне отравить тебя за две тысячи луидоров?
Это громоподобное известие не вывело меня из равновесия: я увидела в нем коварную игру Клервиль. Тем не менее я сделала удивленное и встревоженное лицо.
– Великий Боже, – сказала я, – это не женщина, а чудовище! Теперь я понимаю, почему она внушала мне какое-то беспокойство, пока мы с ней разговаривали.
– Твой инстинкт тебя не подвел. Да, она решила убить тебя, Жюльетта. Просто так, потому что ее забавляла мысль о твоей смерти.
– Но послушай-ка, – я в упор посмотрела на Клервиль, – может быть, она решила нанести удар во время поездки на остров...
– Нет, – ответила, не моргнув глазом, моя подруга, – она собиралась это сделать сегодня вечером, за ужином, вот почему я так рано утащила тебя домой.
– И всё-таки меня тревожит эта поездка. Ты уверена, что там не произойдет ничего страшного?
– Абсолютно ничего: я ее переубедила и ручаюсь, что она уже забыла об этом. Однако пора бы поужинать.
Слуги накрыли стол, и я приняла решение. Россказням Клервиль верить невозможно, думала я, к тому же признания Дюран показались мне такими искренними, исполненными самого живого участия... В первое же блюдо Клервиль я незаметно высыпала порошок, который заранее спрятала между пальцев; она взяла в рот кусочек, проглотила его, сползла со стула и, испустив один-единственный стон, свалилась на пол.
– Полюбуйтесь на мою месть, – обратилась я к своим служанкам, потрясенным внезапной смертью нашей спутницы. И рассказала им обо всем.
– А теперь давайте насладимся сладкими плодами отмщения; я лягу на труп этой потаскухи, а вы ласкайте меня; пусть ее пример научит вас, что никогда не следует предавать лучшую подругу.
Мы сняли с Клервиль все одежды, положили мёртвое тело в постель; я коснулась ее влагалища, оно было ещё теплое, и я начала массировать его; потом взяла искусственный фаллос и совершила с ней содомию. Элиза подставила мне свой зад для поцелуев, другой рукой я ласкала клитор Раймонды. Я разговаривала с Клервиль так, как будто она жива, я осыпала ее упреками, гневными обвинениями, как будто она может меня услышать; я взяла розги и выпорола недвижимое тело... И снова начала содомировать ее. Но она оставалась бесчувственной в самом жутком смысле этого слова, тогда я велела засунуть труп в мешок. А когда наступила ночь, собственные лакеи Клервиль, которые ее ненавидели и теперь горячо благодарили меня за то, что я избавила их от жестокой госпожи, тайком вынесли мешок и бросили в море.
Я сразу написала своему римскому банкиру, напоминая ему, что по условиям контракта, который мы с Клервиль подписали и согласно которому вложенные нами деньги будут принадлежать одной из нас – той, что переживет другую, – он должен выплачивать весь доход мне. Таким образом я одним махом удвоила свое состояние, исчислявшееся уже солидной цифрой в два миллиона. В Италии нет ничего проще, чем уйти от обвинения в убийстве: за две сотни цехинов я подкупила судейских чиновников Анконы, и никакого расследования не проводилось.
– Итак, дорогая моя подруга, – сказала я Дюран, когда мы обедали с ней на следующий день, – вы, кажется, тоже собирались разделаться со мной, или я не права? Эту тайну открыла мне Клервиль и рассказала, как вы думали отравить меня прошлой ночью и как она вас отговорила.