Теперь он выглядел спокойным и умиротворенным, человеком твердых убеждений, удовлетворившим главную свою страсть. Окажись на его месте любой другой в этой жуткой могильной тишине, он непременно трясся бы от ужаса. Наш злодей спокойно и деловито собрал останки дочери, сложил их в гроб, опустил его в склеп, спустился туда сам и даже оставался там какое-то время. Вот тогда Дюран, не перестававшая мастурбировать и умудряясь ласкать меня в продолжение жуткого спектакля, предложила мне задвинуть тяжелую каменную плиту и похоронить отца вместе со своей жертвой.
– Нет, – твердо сказала я. – Он – злодей, а всем злодеям мы должны оказывать уважение и оберегать их.
– Ты права, конечно, – согласилась она, – но давай хотя бы напугаем его. Сделаем так: ты ляжешь на то место, где только что лежала его дочь, поглядим, что он будет делать, когда вылезет и увидит тебя. Представляю, как это будет весело.
Развратник выбрался из склепа, и первое, что бросилось ему в глаза, был мой роскошный голый зад. Бедняга был так потрясен, что пошатнулся и едва не рухнул обратно в черную яму, и спасла его только моя подруга, которая протянула ему руку; но ощутив ее прикосновение, он лишился чувств.
– Корделли, – успокоила Дюран дрожавшего всем телом развратника, – не пугайтесь, мы – ваши друзья; это я продала вам яд, которым вы столь удачно воспользовались, а эта прелестная девушка готова усладить вас всевозможными способами, если только вы не будете творить ужасов, которые мы сейчас наблюдали.
– Как вы меня напугали, сударыня, – с облегчением вздохнул торговец.
– Успокойтесь, друг мой, и поглядите на этот роскошный зад, который ждет вас: пятьдесят цехинов, и он – ваш. Имейте в виду, что его обладательница – необыкновенная женщина.
– В самом деле, эта попка весьма соблазнительна, – признал Корделли, поглаживая мне ягодицы, – но, увы, вы же видите, в каком я состоянии после недавнего оргазма.
– Это поправимо, – утешила его Дюран, – поверьте, что через минуту вы снова будете в форме. У меня с собой есть одна вещица, которая творит чудеса. Где вы хотите заняться утехами?
– В склепе; мы все трое спустимся туда, вы не представляете себе, как меня возбуждают останки моей жертвы.
Мы спустились в усыпальницу, зажгли свечи, и не успел Корделли приподнять покрывало, закрывавшее то, что осталось от его несчастной дочери, как член его зашевелился, Дюран натерла его мошонку какой-то мазью, помассировала орган, я подставила ему свой зад, он пощекотал пальцем отверстие, поцеловал меня в губы, и эрекция завершилась.
– Пусть эта юная синьора соблаговолит лечь в гроб, – неожиданно сказал он, – и позволит завернуть себя в саван, а мы поднимемся в часовню и ненадолго прикроем склеп плитой. Только таким образом я смогу испытать извержение,
Дюран вопросительно взглянула на меня; мой ответ не заставил себя ждать.
– Мы неразлучны, синьор, – заявила я, – поэтому вам придется ненадолго закрыть нас здесь обеих.
– Неужели ты до сих пор не веришь мне, Жюльетта, – покачала головой Дюран. – Тогда поднимайся наверх вместе с синьором Корделли, а я останусь здесь. И учти, только в твои руки и вверяю себя.
Меня охватила настоящая паника. Я боготворила Дюран и понимала, что даже малейшее недоверие с моей стороны обратится В клин, вбитый между нами. Насколько велика опасность, что они похоронят меня заживо? Правда, можно рассчитывать на возвращение могильщика. А если ничего не случится, если все обойдется... Как безгранична будет тогда вера в мою новую подругу! Как мне будет с ней спокойно и надежно!
– Чепуха, – небрежно бросила я, – и чтобы доказать тебе, любовь моя, что у меня нет никаких сомнений на твой счет, я остаюсь здесь. Делайте свое дело, Корделли, но за это я потребую тысячу цехинов.
– Вы их получите, – пообещал торговец, – я щедро вознаграждаю послушание.
Из гроба вытащили останки, я забралась туда, и Корделли завернул меня в саван.
– Ах, какой прекрасный труп, – опять произнес он свое жуткое заклинание, потом несколько раз поцеловал мне задний проход, несколько раз обошел вокруг гроба, после чего вместе с Дюран поднялся по крутым каменным ступеням, ведущим в часовню.
Не скрою, что смертельный озноб пронзил меня до мозга костей, когда я услышала, как с глухим стуком опустилась на свое место тяжелая плита. Что же будет? Такая мысль билась у меня в висках, когда я, совершенно беспомощная, лежала в полной темноте, оказавшись во власти двух отъявленных злодеев. Куда же ты завело меня, безоглядное моё распутство!
Но очевидно, судьбе было угодно устроить мне это тяжкое испытание.