Но вернусь к встрече. Мне давно их проза казалась мороженым с перцем. Метафору обязан пояснить. Восходит она к "сыр - труп молока" Джойса. Так вот если принять жизнь за молоко, то проза - это всегда труп этого молока, мёртвая жизнь. И чем талантливей писатель, тем интересней с этим трупом разбираться. У Горлановой и Букура молоко жизни превращается в мороженное с перцем. Сладкий, как сказка, нежный, как майский ветер, жирный от подробностей, обжигающий холодом быта пломбир, от которого так тепло становится на душе. И обязательно с перцем. Казалось бы, зачем к мороженому перец? Можно бы и без него. Можно. Но без него всё иначе. И теперь, после встречи, я понял, кто в этой паре отвечает за перец. Нина и Вячеслав, спасибо вам! пара цитат из сегодняшнего выступления авторов: Слава может разбудить меня и сказать:
- Нина, срочно вставай!
- Что случилось?
- Рабы отказались за нас писать.
Не надо бояться масскульта, велика Федора, да дура. http://egorbp.livejournal.com/78155.html
2.6.8 (2011-06-11 13:18)
Доброе утро, Пермь!
Вчера мы поехали на презентацию нашей книги в Горьковку. Танечка Шмидт нас увезла и привезла. И поддержка друзей так важна, так нужна! Спасибо, наш ангел!!!! Сегодня в твиттере уже фотография с этого вечера. Я видела на яндексе: http://twitpic.com/59hurw
Слава импровизировал Вечер был в рамках фестиваля «Живая Пермь», и Слава написал: «Пермь жива, а мы еще живее!» Для Грузбергов: «Vivant professores!» Иногда он писал просто: «Ну, за литературу!»
Я принесла и раздарила более 30 картиночек. А библиотеке подарила рыбку в рамке.
Были Арсений Ли с Аллой. Юлечка (защитившая по мне диссертацию) была с дочкой и с дипломницей, которая по мне пишет работу. Они подарили коробку красок! Было ТВ. Во время моего выступления Слава подавал едкие реплики. Но я только улыбалась. Библиотекари подарили темно-красную розу. И кое-что еще осталось от презентации, например, из последних сил сделанный педикюр; надеюсь, он будет долгоиграющий. На обратном пути мы проехали мимо инсталляции «Хребет Урала» похожий на заборы Шагала или на деревянного ящера. Впечатляет. Славе понравилось каменное яйцо, подвешенное на четырех грубых веревках.
Еще был вчера был Вова Кочнев, взял книгу, чтобы написать рецензию.
Сегодня я отекла. Видимо, начинаются типичные летние проблемы. Но все равно пойду
на почту, отправлю договор.
Вчера звонила Карпова из Нытвы. Говорит, что следит за всеми нашими публикациями. Слава: наверно, в каждом райцентре есть по пять таких читателей. Поэтому надо писать дальше и больше.
А выше - с ТВ прислали ролик о нас.
2.6.9 ролики с презентации (2011-06-12 04:12)
Не сплю, давление, увидела несколько роликов с презентации: http://rutube.ru/tracks/4528588.html?v=724de6b7dd7ffbcee352945eb0c86 434 http://permbook.livejournal.com/19422.html
2.6.10 прочла, затаив дыхание (2011-06-13 09:08)
http://magazines.russ.ru/nz/2011/2/fi16.html
Александр Филоненко - записи за Александром Пятигорским Давно я не получала такого огромного наслаждения от чтения! (НГ)
Побывал в Москве и обнаружил у своих старинных друзей новый цинизм. Все время ведутся неприличные разговоры о деньгах и женщинах. Утомляет, потому что надо же хоть иногда говорить правду.
Когда Юрий Михайлович Лотман был предельно недоволен каким-нибудь присланным текстом, его самая суровая критика выражалась следующим образом: "Ну, так бы и я смог написать".
Бродский:
- Держу пари, что через полгода научу Александра писать приличные (не гениальные!) стишата.
- Но я не умею обходиться с рифмой.
- Ну, уж это совсем не важно. Этому я берусь научить в два счета.
- Но можете ли научить прозе? Андрей:
- Прозе научить невозможно. Так же говорил и Гёте Эккерману.
Поразителен "нравственный инстинкт" таких людей, как Рихтер, Левада или Мамардашвили. Первый конфликт Мераба "со своим народом" произошел в 1980-х, когда перед ним открывались все двери. Сын его лучшего друга с товарищами после свадьбы
235
захватили самолет в Тбилиси с требованием лететь в Турцию, а потом убили летчика. Друг попросил Мераба подписать просьбу о помиловании, а тот отказался...
Юрий Валентинович (Кнорозов) крепко пил - его дневная норма долгие годы составляла литр водки, и врачи обещали смерть в сорок, но прожил почти восемьдесят. Он попал в окружение в харьковском котле (кстати, он учился в Харьковском университете), и, скрываясь в подвалах, учил древнеегипетский язык по классическому учебнику Гардинера, приобретенному до войны на базаре. Когда обнаружил шестнадцать ошибок в учебнике, решил, что древнеегипетский - знает. Это был его первый древний язык. . В Питере он резко пошел в гору, стал доктором, академиком, человеком, расшифровавшим письменность майя.