- Это почти, как у Пушкина: «Как труп в пустыне я лежал». Видимо, и для второклассника,
и для классика поэтическое начало - одинаково! Озарило - все изменило.
Еще от Гумилева, конечно, занырнули в семитские языки(«хак» - истина по-арабски,
а «хок» - закон на иврите)...
Слава:
- В суфизме есть намек на Троицу. Кстати, о суфизме. Прочту стихотворение «Слово». Прочтя, прокомментировал:
- В самом стихе есть ответ на вопрос: почему современная литература чахнет? Сделали «для низкой жизни. числа», и слово, отсеченное от наших энергий, стало умирать и дурно пахнуть.
- Да, числа - деньги - ставят сейчас выше слов. Наби:
- И вместо мании величия - мания наличия. Слава:
- Слово с большой буквы было тогда, когда человек был в детском состоянии невинности
- Кант бы вас высек своим посохом, - сказал Наби.
- Каждое увесистое поучение Канта я бы принял, как просветление. Наби:
- Кант не считал, что ребенок невинен, ведь он может пойти или в скоты, или в люди. Я:
- А помните, нас удивляло, что он на другой день после свадьбы уехал в Африку? А теперь узнаем, что он был «фигурой влияния». Был на госслужбе: приказали, и поехал.
Наби:
- Адидас! (что значит - супер!)
Хакимка в это время требовал от Славы сказку. Слава:
- Мы же с тобой кафедралы. А кафедралы должны говорить о Гумилеве (дело в том, что Хакимка любит папино слово «кафедралы»).
Рассказ Наби о своем «гумилевском» детстве. Хотел быть охотником, рыболовом. Закинул удочку и жадно погрузился в Буссенара «Капитан Сорви-голова». Через два часа очнулся - нет удочки. Она уже в камышах - лещ утащил. Схватил он этого огромного леща, бежит: «Мама! Мама! Я рыбу поймал!» «А где книга?» - спрашивает мама. Буссенар так и не нашелся. Слава:
- А мне запрещали читать, так я иду по степи из школы домой и на ходу читаю. Я:
- А помните, Н.С. говорил Ахматовой: «Если я буду пасти народы, отрави меня потихоньку, Аня». Он боялся, что станет в старости, как Толстой, или как Гоголь. Но старость и Гумилев - не совпали.
Слава:
- А вы знаете про фэнтези, где Гумилев - главный герой. Он сбежал из-под расстрела и начал спасать мир. Кажется, стихи «Гумилева» там написаны были Дмитрием Быковым.
Наби:
- Стихийное время разворовывает человека. Слава:
- Нет, сначала человек делает его стихийным. Мы же с тобой персоналисты, для нас человек - центр этического мира.
Наби:
- Барабанщик из знаменитого этнического ансамбля рассказал, что он бедствует: не ходит играть на свадьбы. А другие ходят - и в шоколаде. А он не играет на свадьбах, чтобы не потерять высоту квалификации.
Я:
- Поэтому Слава не работал в газете, а работал грузчиком, чтобы писать по утрам и выходным. Все говорили: «Почему ты не работаешь в газете?» А потому что теряешь квалификацию.
В конце я прочла свое стихотворение, написанное к юбилею Николая Степановича: В 65-м году
Юзефович прочел Гумилева На практическом занятии. Профессор отбрила сурово - По тем понятиям: В 65-м году
Нельзя было читать Гумилева. В 65-м году
На практическом том занятии Я запомнила слово в слово Стихи о древнем заклятии.
(Да, было такое на первом курсе универа - Юзефович прочел Гумилева). Я:
- Ну что, Николай Степанович, довольны вы нашим вечером? Слава:
- При встрече он выскажет нам, чем недоволен. Когда гости ушли, говорю мужу:
- Для меня стал неожиданностью твой тост о связи Гумилева с древним состоянием поэта-воина.
- А для меня он тоже стал неожиданным.
набрала на яндексе «Индюк» Гумилева, а там справа моя работа - портрет Ахматовой с индюком!
2.6.19 О нашей книге на яндексе (2011-06-2122:36)
Юлия БАТАЛИНА Ну что, брат Гоголь?
Сборник, вышедший в издательстве «Рипол классик», носит отличное название «Тургенев, сын Ахматовой». Это так по-горлановски: у неё все всегда чьи-то родственники, друзья, соседи родственников и друзья друзей. И не важно, идёт речь об алкоголиках из коммуналки или о поэтах Серебряного века. У всех же были проблемы в жизни.
246
Горланова и Букур пишут лишь о том, что им довелось лично пережить. На творческой встрече с писателями в краевой библиотеке им. Горького, состоявшийся 10 июня, супруги- соавторы рассказывали (как обычно, устами Нины): «Нам как-то заказали роман о князе Владимире, как он Русь крестил. Мы начали писать. Приходит сын: «Что это он на четвертой странице у вас помидорами закусывает? Помидоры в России 300 лет назад появились!» И мы поняли, что не осилим. Не знаем мы этой древней жизни, всех ее деталей. А здесь: вышла из подъезда - сюжет! Дошла до почты - еще один сюжет.» Какие сюжеты встречаются в жизни - все знают: не самые захватывающие. Кто-то женился, кто-то развелся. У кого-то зять запил, а кто-то стал игроманом. Кто-то попал в аварию, но чудом выжил. Вот об этом-то и пишут супруги-соавторы. Если во второй половине ХХ века в литературной моде были «потоки сознания», то у Горлановой-Букура можно говорить о «потоке реальности». Житейские байки, из тех, что рассказывают друг другу попутчики в поезде, превращаются в литературу благодаря забавной философии авторов, их удивительному юмору и. собственно литературе.