Забыв про атеизм, она обратилась к Высшему существу и умоляла о помощи. Именно такими словами: «Высшее Существо, если Ты есть, помоги мне, я погибаю! » Вдруг услышала голос красавца-поляка:
- Как вы?
- Хочу в окно выброситься - Николаев не ставит промедол.
- Галя, сделайте, я распишусь, - на ходу уже бросил хирург. Медсестра Галя сделала укол, от которого боль исчезла сразу.
Аля очнулась утром от того, что боль вернулась, но была уже терпимой. Мальчики надували воздушные шары, чтобы легкие трудились.
Принесли записку от мужа. Затем сестра-хозяйка принесла стакан чаю. Аля выпила и почувствовала, как живот возвысился над ее телом. Вызывной сигнализатор не работал. Крикнула, чтоб позвали Николаева, но ей отвечали, что он на операции. К животу нельзя было даже притронуться. В соседней палате мужчины матерились от газов так громко, что Аля снова обратилась к Высшему существу и попросила помощи для них, а после вспомнила, что можно и о себе просить.
Марьванна говорила: не надо было пить сладкий чай, не было бы газов. Но где она была со своей мудростью раньше?
Старушка (Аля не заметила, как она здесь появилась) сказала, что нужно дать обет поставить свечку.
- Зачем мне это грузилово, какие-то свечки! - отвечала Венера (ее уже привезли из операционной).
Перевязочная сестра прошла по палатам и объявила: вечером на дежурство выйдет студентка, она перешла на шестой курс, знает от газов уколы.
Зачем такой высокий класс хирургов, если сразу несут сладкий чай и снова нужно умирать?..
Аля не знала, что делать. Шары, надутые мальчиками, летали по комнате: голубые, розовые, желтые. Аля вернулась к мыслям о Боге: в конце концов, поверив в Него, мы никого не предаем. Значит, можно отдаться Богу всей душой, чтобы спасти тело. Но хорошо ли торговаться с НИМ: я тебе веру, а ты мне спасенье?
Сестра (студентка) сразу же сделала всем уколы прозерина. Боли немного убавились, но
не настолько, чтобы мысли о Боге ушли. Аля то стыдилась, что хотела сдаться идеализму,
то снова молила о спасении от газов. Но дать обеты она еще не была готова.
За окном темнело, только блестел рычожок вызывного сигнализатора. Лет пять назад
Аля лежала с маленькой дочерью в больнице, и та все время разговаривала с кем-то
(гулила), обращаясь к этому рычажку. Приходила прямо в восторг!
Что она получала в ответ? Может, это сигнализатор к Господу Богу?
Аля послала свои розы медсестре-студентке. Но та уже ничем не могла помочь.
- Тебе нужны страдания, чтобы была радость, когда они закончатся? - обратилась Аля к вызывному сигнализатору. - Так пусть они сейчас закончатся.
- Что ты шепчешь? - спросила Марьванна.
- Что хочу поставить сто свечей в храме. двести свечей! Только пусть боли отпустят! Голос из вызывного сигнализатора как будто ответил: «Я готов помочь через некоторое количество отрезков того, что называется временем».
- И не введи меня во ощущения! - имитировала нечто старославянское Аля.
- Алло! Алло! - кричали на улице.
Оказалось: муж принес отваренные черносливы - без сахара.
- Это поможет, - сказала старушка, которая советовала дать обеты. - Бог послал!
- При чем тут Бог, - отрезала Венера. - Сейчас отварчик выпили - он поможет, и все. Мы же - советские люди, не верим в такое.
- А я говорю - Бог поможет! Он сидит на облаках и думает: помогу им, бедным, таким бедным.
На облаках! А если б князь Владимир в свое время принял индуизм, как собирался. то Бог сидел бы на младенце? Но Владимира именно и смутило то, что Бог и вдруг танцевал на младенце. Аля даже смутно вспомнила, что младенец был символом недоразвитости, «младенчества» демона.
Вдруг она захотела спать: метаться от Бога к телу и обратно - силы иссякли.
- Спала, как святая, - сказала про нее старушка поутру.
Аля взяла с тумбочки Джерома, который был передан мужем вместе с отваром черносливовым. Но читать было невозможно: от смеха шов сотрясался и чуть ли не рвался.
Вечером дежурил Николаев, был мрачен, прочистил у всех трубки, ушел. Вдруг через десять минут вернулся веселый, стал говорить про суженные мочеточники у мальчиков в палате:
- Торопитесь, неправильно детей делаете, вот нам и приходится исправлять, - говорил он, глядя на Алю.
«Фауста бес старику в ребро», подумала она, но тут же застыдилась: «Прости, Господи! Ведь Николаев сделал хорошо операцию! »
Затем она долго благодарила Бога за прекращенье мук - боль ушла.