А Пелевин пишет: "Слова ведь одни на всех, и кто только не пробовал складывать их так и эдак".
Нет! Слова не одни на всех. Для каждого каждое слово - разное! Для Паклавского фамилия «Поплавский» была не та, что для других. Я, например, никогда не использую слово «духмяный», а кто-то - вполне его считает нужным для книги своей. Слава, кстати, не считает, что приживется мое «репро» (потому что есть уже «ретро»).
2.12.13 когда мне было 16 (2011-12-21 15:04)
Дневник капеллы из 1963 года - мне было 16 лет.
Во время разборки архива нашла старый дневник, о котором не имела понятия уже лет так 45. глупый дневник - в стиле журнала «Юность» тех лет. Мы жили в поселке Сарс Октябрьского района Пермской области.
Я смотрю на девчонок. Просто смотрю. Мне очень нравится так сидеть и смотреть. Они очень хорошие, мои девчонки, а главное - они мои, самые близкие, каких больше нигде нет. Это даже хорошо, что нет ребят. Можно сидеть, не пряча колени. Но вот ребята приходят, и колени мгновенно скрываются. Приход парней нас теперь уже не радует, как раньше. Мы все равно только ссоримся. Это уже давненько, как мы начали ссориться. Это естественно, ведь мы все равно меняемся.
Магнитка. В сумерках мать-героиня избивает мужа-участника ВОВ.
- Школа передового опыта, - сказала Люба.
- Маяки, - добавила Вера.
- Вот они - русские женщины, - заметила Соня. Послышались звяканья костыля.
- В ход идет холодное оружие, - Вера. И вдруг все смолкло.
- Перешли на ближний бой, - это мои слова.
(По-моему, эта жестокую сцену наблюдали жестокие мы. никого не пожалели, какой
кошмар).
(Слава:
- Ты стала другая, поэтому долго не горюй).
В клубе торжественное заседание. Вручают премии. Рабочий говорит ответное слово:
- Я заслужил. Работал. Познал не только мужчин, но и женщин..
Описываю концерт самодеятельности. Китайский танец: девушки в шляпках. Сверху шляпки покрашены, а снизу видны газетные заголовки. «За разоружение!» и «Передовики впереди».
Валялись в снегу, идем - навстречу директор завода и Куранов. Хотели нас отвалять, но мы заблаговременно почувствовали приближение их жен и сбежали. Девы решили сделать из меня спортсменку и установили для этого диктатуру при полнейшем отсутствии совести и жалости. Мне досталось. Затем горячая схватка произошла между Верой, Соней и Любой. Когда Вера сдалась, она запела: «Замучен тяжелой неволей». (НЕ верится, что директор завода - ! - хотел нас валять в снегу. но лгать я тоже не умела. неужели были такие демократичные у нас тогда директора?).
Сочинение Вадика «О матерях говорить бесконечно. »
«Дорогой Петр Семенович! Если говорить о матерях бесконечно, то мне не хватит бумаги. Лучше я напишу кратко. Мать - это касса взаимопомощи без возврата» (по-моему, это не смешно. а я - видимо - тогда считала, что весело сие, увы, была очень не тонкой, не мудрой).
Толик уходит в армию. Говорит:
- Мы сейчас с отцом вдвоем литр на четверых выпили (видимо, двоило в глазах?)
Мы размечтались. Толюшка мечтает стать офицеров или космонавтом. А Вадик - директором завода. Юрка - инженером, Михаль - штурманом. Стоит ли нам горевать, что Толик уходит в СА.
(Толик не стал ни тем, ни этим, Вадик не стал директором, а вот Юра - да, стал инженером).
Муки творчества. Газета объявила конкурс на лучшее название радиоприемника. Мы отмели все Светланки, Улыбки, Березки, Ромашки.
- Дымок или Туман!
- Туманно!
- Глубина. Сумрак.
- Темнишь ты что-то.
- Интенсификация!
- Ага! Индустриализация и коллективизация! Коротко нужно! (и тд)
Ура! Едем из колхоза! Если в начале мы усердно гнали норму, то в последний день наш класс представлял собой страну филонию. Да это и понятно: не кормили! А на голодный желудок поднимать сельское хозяйство не хочется. Заставили нас грузить картофель. Шоферы намекали на наши подведенные глаза:
- Ты после сна умылась, Дездемона?
Это понятно. «Было у матери сыновей трое: двое умных, а третий - шофер» (опять жестоко о простых людях. когда шоферу стать мудрее - он крутит баранку, а это нелегко по нашим дорогам и на наших машинах).
У меня день рождения. Я запомню его как день Вериного дебюта в деле стряпанья пельменей! Желтый плюшевый мишка подарен мне от капеллы. Мишка Хмелев пел «Черного кота», а остальные:
- Плещутся, плещутся светлые улицы. словно прибой. (Не помню этого мишку). Доедены пельмени. Все уходят. Вадик поет:
- На то она и первая любовь, пойми, чтоб вслед за нею шла очередная. Мне исполнилось 17 лет!