Последнее сообщение полковника несколько успокоило Александра Васильевича и он попросил времени, чтобы подумать.
«Конечно, конечно! — воскликнул полковник. — Это у молодых — хлоп и поженились, а через два дня хлоп — и развелись. А мы люди серьёзные!»
Александр Васильевич действительно серьёзно обдумал предложение полковника и в конце концов согласился. Милое ему раньше одиночество стало его тяготить: как ни отгоняй мысли, а они всё равно лезут, особенно по вечерам и когда уже лёг спать. А так будут хлопоты, заботы — думать особенно будет некогда. Да и гуси-утки — тоже неплохо. Александр Васильевич всегда втайне мечтал о собственном хозяйстве, да всё как-то не получалось с городской-то жизнью.
Так что уже через пару месяцев они расписались в ближайшем загсе и скромно отметили свадьбу: из гостей были только два бывших сослуживца полковника. Александр Васильевич продал свою квартиру и переехал жить к мужу.
Жили они хорошо, никогда не ссорились и не спорили. Друг друга называли только по имени-отчеству.
Александр Васильевич научился вязать и готовить. Особенно удавался ему украинский борщ — полковник съедал этого борща аж по полкастрюли за раз. Александру Васильевичу это было приятно.
С работы он уволился и всё тёплое время с апреля по октябрь проводил в домике неподалёку от Токсово. Вокруг лес, грибы, малина — хорошо!
На выходные иногда приезжали внуки полковника — побегать по травке. Александр Васильевич их привечал: своих детей и, тем более, внуков у него никогда не было.
В общем, всё устроилось на удивление хорошо.
Только иногда, редко очень, глянет мельком Александр Васильевич на себя, проходя мимо зеркала, и удивится вдруг: «да какая же я баба Шура?». Но тут же махнёт рукой: пустое всё, пустое, глупости.
Мозг
Алексей Андреевич проснулся однажды утром и заметил, что его больше нет.
То есть, вроде бы, всё на месте: руки, ноги, другие всякие органы. Воздух постоянно поступает внутрь Алексея Андреевича, а затем выходит наружу. В животе что-то бурчит, во рту шевелится язык. Где-то там внутри наверняка циркулирует кровь и другие жидкости. Но самого Алексея Андреевича при этом совершенно нигде там нету.
«Интересно, — подумал бывший Алексей Андреевич. — Очень интересно». Но на самом деле ему было вовсе не интересно — ему уже больше ничего не было интересно. Как будто бы он висит в каком-то сером киселе, в котором неизвестно, где верх, где низ, где перед и зад и, уж тем более, где лево и право.
Повисев так некоторое время, он решил сегодня вовсе не вставать с постели, поскольку все дела бывшего Алексея Андреевича были ему решительно скучны и даже отвратительны. Поэтому он перевернул своё туловище на другой бок и решил ничего больше не думать, потому что незачем: думай — не думай, а толку всё равно быть от этого никакого не может.
Однако, к сожалению, мозг его, хоть и покинутый Алексеем Андреевичем навсегда, всё же продолжал никому не нужную свою работу: бродили в нём какие-то электрические сигналы, щёлкали какие-то переключатели, выскакивали откуда-то ни к чему не приложимые слова.
Сообразив, что совсем ничего не думать у него не получится, мозг Алексея Андреевича решил всё же как-то упорядочить бесполезную эту работу и стал думать о том, кто же там внутри него думает, если думать некому.
Поразмыслив некоторое время, мозг решил, что думает именно он сам, а не кто-то другой. И Алексея Андреевича уже не вернёшь, а питаться как-то надо. Питать его может только туловище, а для того, чтобы это туловище могло передвигаться в поисках пищи, он, то есть, Мозг, должен им правильно руководить.
Сделав такие выводы, Мозг приказал туловищу встать с кровати, немного себя помыть и отправиться на поиски пищи, то есть, на ту службу, где служил ушедший Алексей Андреевич. Туловище безропотно исполнило все приказания Мозга, хотя что-то в нём похрустывало и поскрипывало — было оно уже не очень новое, и прошлый хозяин содержал его кое-как: зарядку не делал, жрал всякую дрянь из магазина пятёрочка, а флюорографию последний раз делал лет двадцать назад.
Тем не менее, туловище благополучно доставило Мозг до самой службы и усадило его за стол Алексея Андреевича. Сослуживцы, хотя люди обычно очень внимательные до всяких мелочей, ровно ничего в этот раз не заметили и здоровались с Мозгом и руководимым им туловищем так, как будто это был сам Алексей Андреевич.